Арктическая родина - страница 13

часть «гва» от корня «гам» — «идти». Но это неудовлетворительное
объяснение, поскольку в Ригведе
и Навагвы и Дашагвы упоминаются вместе
почти всегда, и это частое близкое сочетание их
имен заставляет нас подумать о другом этимологическом
объяснении этих слов — таком, где слово
«навагва» соотносилось бы с «нава», как «да

МЕСЯЦЫ И СЕЗОНЫ J85
шагва» и «даша». Но ведь «даша (дашан)» —
это числительное «десять» и в другом смысле не
употребляется, а, как заметил профессор Лигнан,
слово «нава (наван)» означает «девять». Значение
же частицы «гва» надо определить. Некоторые
связывают его со словом «го» — «корова», а другие
с корнем «гам» — «идти». В первом случае
значение могло бы быть «девять коров», а во
втором — «десять коров», тогда как во втором
случае это могло бы значить «идти вдевятером»
и «идти вдесятером». И вот то, что в гимне
(III, 39, 5) о Дашагвах сказано, что их десять,
подкрепляет второй взгляд. Но то, что и те, и
другие иногда упоминаются в единственном числе,
указывает на невозможность, как это иногда
встречается в тексте, применять единственное число
к группе в девять или десять человек. Так, в
гимне (VI, 6, 3) «навагвами» (мн. ч.) названы
лучи бога Агни, а в гимне (VIII, 12, 2), как и
в (IX, 108, 4), и «навагва» и «дашагва» выступают
в единственном числе. Поэтому мы должны
обнаружить в этих эпитетах некое другое
значение, и единственным другим возможным
пояснением числительных «девять» и «десять» следует,
видимо, признать то, что предложил Саяна,
сказав о гимне (I, 62, 4): «Было два вида
(группы) Ангирасов — Навагвы, или те, кто завершал
саттры за девять месяцев, и Дашагвы, завершавшие
саттру за десять месяцев».
Но мы видели, что в Ригведе (V, 45, 7, 11)
* сказано, «*будто Навагвы завершали жертвопри.
ношения за десять месяцев, что опровергает
4 объяснения Саяны. Но не исключено, что эти
|> объяснения были основаны на (воспринятой им)
I традиционной информации, относящейся к Дашагjk
вам. Профессор Лигнан (г. Рим) полагает, что
числительные «наван» и «дашан» в этих именах
двух групп должны восприниматься как относя

186 ГЛАВА VII
щиеся к периодам беременности, подобно словам
в «Вендидаде» (V, 45/136/) «нава-махья» и
«даша-махья», имеющим тот же смысл. Такой
перевод означает: «навагва» — «рожденный после
девятимесячной беременности», а «дашагва» —
«после десятимесячной». Но и это тоже маловероятное
разъяснение, если, конечно, мы не сможем
предположить, что некая часть людей была
рождена до должного срока в те древние времена
или что особенным образом рождались такие
люди, которые затем достигали почти божественной
славы. Нормальный период беременности
равен 280 дням, или десяти лунным месяцам
(V, 78, 9), а рожденные месяцем раньше считались
недолгожителями или же неспособными исполнять
высокие ритуалы, чтобы обрести небесные
почести.
Приведенные ссылки на «Вендидад» ничего не
доказывают, ибо все эти случаи появления на свет
детей после 1—10 месяцев беременности требуют
еще глубокого изучения, и Ахура Мазда требовал,
чтобы после рождения недоношенного ребенка
дом был очищен и освящен особым способом.
Видим, что и пояснения профессора Лигнана вступают
в противоречие с ведическим текстом, в
котором указывается, что было десять Дашагвов
(III, 39, 5) и что Навагвы приносили жертвы
только в течение десяти месяцев (V, 47, 5). Получается,
что объяснение, данное Саяной, можно воспринять
как единственно правильное. Я должен
упомянуть здесь, что в Ригведе (V, 47, 7, 11) говорится
о десятимесячных жертвоприношениях
только в связи с Навагвами, и там нет ни одного
упоминания о сроке в девять месяцев. Этимология
имен помогает нам соотнести с Дашагвами
десятимесячное проведение ритуалов, а девятимесячное
— с Навагвами.
МЕСЯЦЫ И СЕЗОНЫ 187
Есть и другие обстоятельства, связанные с Ангирасами,
которые тоже поддерживают наше за,
ключение, поэтому и их следует здесь рассмотреть.
Ангирасов иногда именуют «вирупами» и
«сыновьями неба» (III, 53, 7). А имя «Вирупа»
как персональное применено один раз к певцу,
; восхваляющему бога Агни (VIII, 75, 6), и тут же
говорится и об Ангирасе, и это слово как бы выступает
здесь синонимом Вирупы. Но наиболее
; выразительными в этом смысле являются строки
гимна (X, 62, 5, 6). В первой из этих строк го!
ворится, что Ангирасы — это Вирупы и что они
; сыновья Агни. А во второй они описаны вместе
?с Навагвой и Дашагвой, и говорится: «Те Виру
ы, что были рождены от Агни и неба, Навагва
и Дашагва, как лучшие из Ангирасов, процветают
в собрании богов».
Само слово «вирупа» буквально означает «обладающий
многими формами», и похоже, что в
этих строках оно употреблено как прилагательное,
говорящее о многих разновидностях Ангирасов.
А дальше говорится, то Навагвы и Дашаг
: вы были наиболее выдающимися из их числа. Я
писал в главе I о значении прилагательного
«вирупа», применяемого к паре «день-ночь», и
показал (опираясь на авторитет Мадхавы), что
это слово, примененное к дням и ночам, указывает
на их длительность или на период, определяемый
их наличием в году. Похоже, что и в
обсуждаемых здесь строках слово «вирупа» употреблено
Щ- том же смысле. Безусловно, Навагвы
и Дашагвы были наиболее выдающимися в числе
ранних жертвоприносителей, но не являлись
единственными. Говоря по-другому, они не были
вне общей среды жертвователей, но тех можно
условно назвать «приносящими (жертвы) по-разному
», а не только в связи с числом «девять» или
«десять». И тогда здесь слово «вирупа» указывает
188 ГЛАВА VII
на то, что длительность периода жертвоприношений
могла быть иногда короче девяти месяцев, а
иногда и дольше, чем десять. В гимне (X, 47, 6)
рядом с именем Брихаспати, сына Ангираса, стоит
слово «семижды-творящий», что выглядит как
определение Брихаспати, этого жреца богов; в другой
строфе (IV, 50, 4) он описывается как «имеющий
семь ртов». В Атхарваведе же (IV, 6, 1)
Брихаспати описан как первый брахман (жрец),
«имеющий десять ртов». А ведь и о Дашагве,
как мы уже указывали, говорилось, что у него
«семь ртов» (IV, 51, 4).
Все эти выражения могут быть удовлетворительно
объяснены только принятием утверждения,
что Ангирасы не были связаны ни с «девятью-»
ни с «десятью-творящими», а с «вирупа-», то есть
«разно-творящими», и "что они совершали свои
жертвоприношения в течение тех месяцев, когда
солнце пребывало над горизонтом в местах их
проживания. Отсюда следует, что в древности эти
периоды жертвоприношений длились от семи
до десяти месяцев, а число жертвоприносителей
(хотри) соотносилось с числом этих месяцев. Эти
ритуалы прекращались, когда наступала долгая
ночь, в течение которой Индра сражался с Вал ой
и победил его в конце года (X, 62, 2). Вот это
определение «в конце года» очень показательно —
оно говорит, что год завершался наступлением
долгой ночи.
Другое указание на десятимесячный период солнечного
света обнаруживается в легенде о Диргхатамасе,
которого Ашвины (судя по описаниям
события) извлекли из ямы, куда он был сброшен,
дряхлый и ослепленный. Ниже я отвел целую
главу на обсуждение ведических легенд, но
здесь я выделил эту легенду, потому что в ней
мы находим выразительные указания на жизнь
Диргхатамаса, поразительно совпадающие с за

МЕСЯЦЫ И СЕЗОНЫ 189
ключениями, к которым мы пришли выше, говоря
о Дашагвах.
История Диргхатамаса (чье имя обозначает «долгая
тьма») изложена в Первой книге «Махабхараты
». Он родился слепым в силу проклятия своего
дяди Брихаспати. Войдя в возраст, он женился,
и его жена, по имени Прадвеши, родила ему
нескольких сыновей. Эти члены его семьи устали
от необходимости кормить слепца, и тогда
его сыновья бросили его в воды Ганга. Река унесла
его далеко, где его выловил из воды царь по
имени Бали. В этой стране Диргхатамас родил
от рабыни (даси) еще нескольких сыновей, а
также и от жены царя (эти сыновья царицы
стали в дальнейшем правителями разных областей).
В Ригведе ему оказывают покровительство
Ашвины, и в приписываемых ему 25 гимнах о
нем или упоминается, или повествуется. Так, в
гимне (I, 152, 6) он упоминается под именем
Маматсья (имя его отца было Мамата), в пассаже
(I, 158, 4) о нем говорится как о сыне Утатхьи
(это было имя его матери). В дальнейшем он
призывает Ашвинов на помощь, чтобы спасти
его от огня и воды, куда его бросил Даса Трайтана.
В гимнах (I, 147, 3; IV, 4, 13) сказано,
что Агни вернул ему зрение. Но это не должно
нас удивлять, ибо в Ригведе часто достижения одних
богов приписываются другим, а ведь Диргхатамас
находился под защитой Ашвинов. Примечательно
и /го, что именно Ашвины вернули молодость
другому персонажу, Чхьяване, а также
Вандана и множество других были спасены, излечены
и защищены Ашвинами.
Все подобные достижения теперь понимаются
как подвиги, направленные на восстановление
сил солнца, ослабевшего за зиму. Но, видя слова
«подобно солнцу, пребывающему во мраке» в
190 ГЛАВА Vlt
легенде о Вандане (I, 117, 5), мы должны связывать
эти легенды не столько с зимней усталостью
солнца, сколько с его долгим пребыванием
за горизонтом. Держа это в уме, попробуем
разглядеть, к какому выводу мы можем
прийти, вникнув в указанную легенду о Диргхатамасе.
Суть мифа или легенды, наиболее важная для
нашей цели, заключена в гимне (I, 158, 6). Это
можно буквально перевести так: «Диргхатамас,
сын Маматы, достигнув дряхлости в десятой юге,
стал колесничим-брахманом для вод, стремящихся
к своей цели». Здесь лишь один момент требует
пояснения: «десятая юга», а также «воды, стремящиеся
к своей цели». В целом же вся история
выглядит ясной: Диргхатамас, состарившись в десятой
юге, и двигаясь*по воде, как это говорится
в «Махабхарате», прибывает к цели движения
воды.
Но ученые спорят о значении слова «юга».
Одни считают, что это цикл в пять лет (как объясняет
«Веданга-Джьотиша»), и полагают, что он
достиг старости в 50 лет. В Петербургском санскритском
словаре говорится, что юга — это не
период времени, а «поколение», или «связь потомков
одного корня» (этому же смыслу следует
и Грассман). По мнению этих ученых, слова «в
десятой юге» значат «в десятом поколении», какой
бы смысл здесь ни приходилось усматривать.
И ведь действительно, существует некое предубеждение
против восприятия слова «юга» в значении
«периода времени» в Ригведе. А поэтому
нам Необходимо задержаться здесь для рассмотрения
этого пункта.
Вне сомнения остается тот факт, что слово
«юга» означает «период времени» лишь как один
из вариантов значения. Петербургский словарь приписывает
такое значение Атхарваведе (VIII, 2, 21),
МЕСЯЦЫ И СЕЗОНЫ
но в Ригведе оно обозначает «потомок» или «поколение
», но никак не «период времени». И это
особенно относится к нескольким упоминаниям в
Ригведе таких слов, как «мануша юга» или
«манушья югани». Западные ученые всюду переводят
эти слова как «поколение людей», тогда
как индийские ведологи, подобные Саяне или
Махидхаре, считают, что они относятся в большей
части упоминаний к понятию «век смертных
». В некоторых случаях (I, 124, 2; I, 144, 4)
Саяна считает, что альтернативой может выступать
значение «пара людей» или «объединение».
И возможно, это подтолкнуло западных ученых
к своему толкованию. Этимологически слово
«юга» может значить «сочетание» или «пара», и
это приводит к трем предположениям: 1) пара,
состоящая из дня и ночи; 2) пара месяцев, то есть
сезонов; 3) пара двухнедельных сроков, то есть
время соединения солнца с луной, что значит —
месяц.
Так, в начале Калиюги планеты и солнце,
как предполагается, вошли в единение, и отсюда
произошло название «юга». Но возможно, что
слово может значить и «единение», и «пара», и
даже «поколение людей». Этимологический подход
не помогает нам определить его точное значение,
скажем, в словах «мануша юга» в Ригведе,
и мы вынуждены искать какое-то другое
значение. Упомянутое выше предубеждение кажется
возникшим из-за того, что западные ученые
внесли поздний смысл «юги» в Ригведу. И
мне кажется, что разные предупреждения могут
действительно привести к предубеждению.
Обращаясь к гимнам Ригведы, мы видим, как
заметил Муир, оборот «юге юге», встречающийся
не менее шести раз (III, 26, 3; VI, 15, 8; X, 94,
12 и т. д.). Саяна объясняет его как «период времени
». В других гимнах (III, 33, 8; X, 10, 10)
192 ГЛАВА VII
мы встречаем «уттара югани» — «поздний век»,
а в гимне (X, 72, 1) читаем «уттара юге» —
«в последний век».
Но есть в следующих строфах формулировки
«дэванам пурве юге» и «дэванам пратхаме юге»,
четко относящиеся к древнему и наиболее раннему
векам богов. Слово «дэванам» здесь дается во
множественном числе, а слово «юге» — в единственном,
а поэтому нельзя воспринимать это как
«поколения богов». Контекст снова явно говорит о
том, что указание на время носит намеренный
характер, поскольку в гимне говорится о процессе
творения и о рождении богов в самые изначальные
времена. Но вот чего я не могу понять —
если мы будем переводить слова «дэванам югам»
как «век богов», то почему не следует переводить
«манушья югани % или же «мануша юга»
как «века людей» или «человеческий век»? Ведь
снова в Ригведе встречается выразительный пассаж,
в котором «мануша юга» не может восприниматься
как «поколения людей». Так, в гимне к
Марутам, (V, 52, 4), мы читаем «вишве йе мануша
юга...», что в целом переводится как «все те,
кто защищает человека от несправедливости» —
так что здесь определяется словами «мануша
юга»? Если это значит «поколения людей», то не
следует думать, что употреблен винительный падеж,
так как и без того известно, что человек
всегда является объектом защиты. Поэтому надо
приписать некое другое значение, единственно
правильное, а именно — «мануша юга» означает
«века (возрасты) человека», и тогда винительный
"падеж будет отнесен к другому смыслу:
«Все те, кто защищает человека от несправедливости
в течение всего его века».
Ни одна другая конструкция не является более
естественной и разумной, чем эта, и тем не
менее профессор Макс Мюллер переводит все это
МЕСЯЦЫ И СЕЗОНЫ 193
так: «Все те, кто защищает поколения людей,
кто защищает смертных от несправедливости» и
не замечает, что это тавтология и что в тексте
; нет соединительной частицы, чтобы понять, откуда
появляются два объекта, которые надо защищать.
В переводе Гриффита это затруднение кажется
частично преодоленным: «Кто все в течение веков
человеческих защищает смертного человека
от несправедливости».
Еще в одном гимне Ригведы (X, 140, 6) встречаются
эти слова «мануша юга», тоже вызывающие
затруднения с переводом. В нем говорится,
что люди ставят Агни впереди (перед собой), чтобы
утвердить его благословения (обеспечить их),
обращаясь к нему с прославительными молитвами.
Он завершается строкой «тва гира дайвьям
мануша юга». А в целом его смысл сводится к
следующему (если условно исключить многие
эпитеты Агни): «Люди с молитвами поставили
Агни перед собой ради благополучия — воспевая
его». Здесь снова слова «мануша юга», завершающие
стих, могут означать только «в течение
человеческих веков». Но и тут Г. Гриффит переводит
«юга» как «поколение» и даже вводит от
себя новое слово «возвеличивать», в результате
чего получилось: «Человеческие поколения возвеличивают
Агни прославительными песнями».
Этот стих встречается и в «Ваджасанейя Самхите
» (XII, 3), и наш ученый Махидхара разъясняет,
что «мануша юга» означает «человеческие
века» или «периоды времени» (даже такие, как
две недели или половина месяца).
Таким образом, мы встречаем по крайней мере
два пассажа в текстах, где слова «мануша
" юга» по признанным правилам интерпретации
- означают «периоды времени», а не «поколения
- людей» (если, конечно, не желать пренебречь
7 - 2398
s
i

194 ГЛАВА VII
естественным смыслом строки). В Ригведе больше
нет пассажей, где «мануша юга» встречались
бы в соотнесении с такими словами, как «люди
» или «смертный», не давая как бы нам
права изыскивать значение слова «юга» в ином
виде.
И если один раз устанавливается точно выявленное
значение какого-либо слова, мы можем
смело воспринимать его в этом же смысле,
встречая его в других пассажах, если, конечно,
оно не противоречит содержанию текста. Таким
путем было выяснено значение многих ведических
слов Яской, и нам нет смысла изыскивать
новые пути, повторяя тот же процесс, как, например,
в данном случае.
Но если «мануша юга» означает «человеческие
века», а не «поколения», то нам необходимо
выяснить длительность этих веков. В Атхарваведе
(VII, 2, 21) говорится: «Мы надеемся на тебя сто и
десять тысяч лет, две, три или четыре юги».
Здесь слово «юга» явно относится к периоду времени
не короче 10 тысяч лет. Но есть основания
полагать, что в ранние дни Ригведы «юга» могла
означать более короткий период времени. В ней
часто говорится о «первой заре» или о «первой
из приходящих зорь» (1, 113, 8; I, 123, 2; VII,
76, 6; X, 35, 4), а также о «последней заре»
(VII, 71, 3), и о том, что заря обладает знанием
«первого дня» (I, 123, 9). А теперь, в свете того,
что я раньше говорил о ведических зорях, простое
слово «первая» заря станет понятным, только
если мы соотнесем ее с первой зарей года, или
с зарей первого дня года. Слова «первый» («пратхама
») и «последний («авама») должны, таким
образом, обозначать начало и конец года в те
дни. И после всего сказанного выше о ведических
зорях (в 5-й главе), мы можем смело утверждать,
что «первая» из зорь была первой из всей
МЕСЯЦЫ И СЕЗОНЫ
группы зорь, появлявшихся в конце долгой ночи и
начинавших год. В гимнах (I, 124, 2; I, 92, 11)
«первая» заря описывается как «истощившая человеческие
века» («манушья югани»), а в гимне
(I, 115, 2) указывается, что праведные и преданные
богам люди «продлевают юги» при первом
появлении зари.
Европейские ученые и здесь переводят слово
«юга» как «поколения людей». Независимо от
факта, что «мануша юга» должна значить «человеческие
века» (по крайней мере, в двух обсужденных
пассажах), контексты гимнов (I, 124,
2; I, 92, 11) наводят на мысль, что встречающееся
в них слово «юга» эквивалентно «периоду времени
». Заря описывается в них как начинающая новый
курс небесных порядков, или святых жертвоприношений,
и приводящая в движение манушья
югани, явно обозначая, что с первой зарей начинаются
жертвоприношения, а также цикл времени,
известный как «человеческий век», или же, что
«человеческие века» начинаются с первой зари
(начинается их отсчет). Это соединение манушья
юги, или «человеческих веков», с первой зарей
сразу дает нам возможность определить длительность
«человеческих веков», так как, если эти
«века» (юги) начинались с первой зарей года, они
должны бы окончиться с последней зарей года.
Таким образом, мануша юга обобщенно обозначала
весь период времени между первой и последней
зарей года, тогда как просто юга определяла
короткий отрезок этого периода.
Кроме легенды о Диргхатамасе, мы имеем в
Ригведе достаточное свидетельство того, что слово
юга применялось в речи для обозначения отрезка
времени короче года и что оборот мануша
юга определял «человеческие века» или «период
времени между первой и последней зарей года»,
а не «человеческие поколения».
196 ГЛАВА VII
Теперь легко не только понять, как «Диргхатамас
состарился в десятой юге», но и возможно
еще более точно определить значение слова
юга в дни Ригведы, потому что если юга была
частью мануша юги, то есть периода между первой
и последней зарей года, а легенда о Диргхатамасе
— это солярная легенда, то утверждение,
что он «состарился в десятой юге», может означать
только то, что «солнце состарилось на десятый
месяц». Иначе говоря, считалось, что десять
юг протекло между первой и последней зарей,
то есть между двумя крайними точками года.
Поскольку десять дней и десять половин месяца —
это слишком короткий срок, а десять сезонов —
слишком длинный период для залегания между
этими точками, в слове юга (в словах дашаме
юге) следует видеть один месяц и ничего больше.
Это значит, что Диргхатамас — это было
солнце, которое старело на десятом месяце, и, передвигаясь
на воздушных водах, оно и было принесено
ими к их цели, то есть к океану (VII,
49, 2) — за горизонт. Упоминаемые здесь воды —
это те, над которыми царит бог Варуна, или которые
текут по его команде, или для которых он,
как указывается, выкопал канал (VII, 49, 1-4;
II, 28, 4; VII, 87, 1). Так он прорезал путь для
Сурьи, который, будучи освобожден Индрой из
захвата Вритрой, вознесся солнцем (I, 51, 4).
Профессор Макс Мюллер в своей работе
«Вклад в науку мифологию» (т. 2) показал, что
большую часть достижений Ашвинов следует разумно
объяснять как связанную с убывающим
солнцем. Легенда о Диргхатамасе является всего
только мифическим представлением об арктическом
солнце, заходящем над «широким океаном»
(VII, 60, 4). Оно является видимым в течение мануша
юги, или десяти месяцев, а затем снова падает
в неведомые воды. Чем являлись эти воды и
МЕСЯЦЫ И СЕЗОНЫ 197
какова их природа, долго понималось неправильно,
но дальше в соответствующем месте, в той
главе, где мы будем говорить о ведических мифах,
это будет разъяснено. Достаточно будет сказать
здесь, что легенда о Диргхатамасе, рассмотренная
выше, полностью соответствует легенде о
Дашагвах, о которых говорится, что они продолжают
приносить жертвы в течение десяти месяцев.
Я вынужден был несколько затянуть здесь разговор
о значении слов юга и мануша юга ввиду
того, что эти термины понимались слишком
неправильно, несмотря на то, что строфы ясно
указывают на их явное предназначение обозначать
такое понятие, как «период времени»; в
строфах (V, 52, 4; X, 140, 6) установлено, что
«мануша юга» обозначала «человеческие века»,
а их ассоциация с «первой зарей» (I, 124, 2; I,
115, 2) указывает, что длительностью юги была
короче года. И приводимая в текстах десятая
юга окончательно подтверждает, что юга означает
месяц. Вот каким путем я пришел к определению
значений этих терминов. И я был рад обнаружить,
что в этом поиске я был предварен
работой профессора Рангачарьи (г. Мадрас), который
шел другим путем поиска. В его исследовании
о югах обсуждается корень самого значения
слова юга, и он исходил из грамматического
определения: «соединение (слияние)». Он писал:
«Фазы луны, столь легко наблюдаемые, видимо,
как считает профессор Вебер, помогают уяснить
мысль о периоде времени, известном как юга,
зависящем от слияния некоторых небесных тел.
Эта мысль была подсказана знанием этих фаз».
Профессор Вебер далее подтверждает свое
предположение ссылкой на пассаж из «Шадвимша
Брахманы» (IV, 6), где «четыре юги обозначаются
своими наиболее древними названиями и
198 ГЛАВАVII
соотносятся с четырьмя лунными фазами, от которых
и произошло это понятие». Затем профессор
Рангачарья говорит о слове дарша — древнем
названии, относящемся к слиянию солнца и
луны, и заканчивает так: «Есть старые мифологические
и другие свидетельства, приводящие нас
к заключению, что наши прапредки наблюдали
и многие другие интересные факты слияния небесных
тел, и, по всей видимости, наиболее ранняя
концепция юги относилась к периоду от новолуния
до новолуния, то есть к одному лунному месяцу
».
Выше я уже обсудил пассаж, говорящий о том,
что это была первая заря, которая приводила мануша
югу к началу движения. И мы сравним это
указание со строфой Ригведы (X, 138, 6), в которой
говорится, что Индра, убив Вритру, привел
на небо зарю и солнце и «установил порядок месяцев
на небе». Это тоже выступает как дальнейшее
свидетельство, что цикл времени, начинавшийся
с первой зарей, был и месячным циклом.
Итак, мы можем смело заключить, что слова
мануша юга определяли в древности месячный
цикл, в течение которого солнце было над горизонтом,
или, точнее, тот период наличия и воздействия
солнечного света, в течение которого
предки арьев проводили свои серии жертвоприношений
или же другие религиозные и общественные
церемонии.
В Ригведе имеется много мест, поддерживающих
этот взгляд. Но западные ученые повсеместно
переводят слова мануша юга как «поколения
людей*или племен», делая реальный смысл этих
строк туманным и непонятным. Так, в гимне
(VIII, 46, 12) говорится: «Все (жертвоприносители)
с поднятыми ковшами призывают того могучего
Индру на мануша югу». Очевидное значение этого
состоит в принесении Индре возлияний сомы в
МЕСЯЦЫ И СЕЗОНЫ 199
продолжение периода человеческого века. Но вот
Гриффит, понимая мапуша юга как «племена
людей», переводит так: «Все расы людей призывают...
» и т. д. Это не передает духа оригинала.
Равным образом, в гимне (VII, 9, 4) говорится,
что Агни светит в течение «человеческого века»,
но и тут без надобности в перевод вводятся «племена
людей».*
Непосредственным и независимым подтверждением
заключения, к которому мы пришли, исследовав
легенду о Дашагвах и Диргхатамасе, выступает
ряд сезонов, упоминаемых в некоторых
ведических текстах. Период солнечного света,
равный десяти месяцам, за которым следовала
двухмесячная ночь, вполне может быть описан как
пять сезонов по два месяца каждый, вслед за чем
солнце исчезало в воде за горизонтом. Подобное
описание года мы находим в Ригведе (I, 164,
12), в Атхарваведе (IX, 9, 12) в слегка варьированном
виде, а также в «Прашнопанишаде»
(I, 11). Его можно буквально перевести так: «Пятиногий
Отец двенадцати форм, говорят, наполнен
водными испарениями в дальней половине
небес. Эти другие опять говорят, что он, видящий
далеко, помещается на колеснице о шести спицах
и семи колесах в близкой половине небес» (в Атхарваведе
вариант: вместо «он» проиводится «семиколесный
»; есть легкие изменения и в Упанишаде,
но они не влияют на смысл строфы). Этот
текст ясно указывает на то, что здесь описан бог
года в 12 месяцев.
* Далее мы опускаем из данного перевода книги Тилака
полторы страницы текста, заполненные подробным разбором
разных вариантов санскритских слов, встречающихся у переводчиков,
и продолжаем нашу работу после его слов:
«...данная дискуссия не имеет прямого отношения к обсуждаемой
здесь теме».
200 ГЛАВА VII
В гимне Ригведы (I, 164) говорится: «Колесо о
двенадцати спицах, а в нем 720 сыновей Агни» —
явное указание на год, состоящий из 12 месяцев
и 720 дней и ночей (360+360). Нет сомнений,
что пассаж приводит описание года, а то,
что в двух его половинах есть слова «говорят»
и «другие говорят», указывает на наличие двух
мнений о природе бога года о двенадцати формах.
Что же это за мнения? Одни говорят, что
бог-год пятистопый — это значит, что он делится
на пять сезонов. А другие указывают, что у него
в колеснице шесть спиц, то есть шесть сезонов.
Все это означает, что в древности одни полагали,
что в году пять сезонов, а другие — что
шесть. Но откуда могла взяться эта разница во
мнениях?
В «Айтарейя Брахмане» (I, 1) и в «Тайттирийя
Самхите» (I, 6, 2, 3) поясняется, что два сезона —
Хаманта (зима) и Шишир (ранняя весна) — слиты
вместе, как бы в один сезон, и получается их
пять, но это более позднее объяснение, так как
в «Шатапатха Брахмане» (XIII, 6, 1, 10) слиты
для этой же цели сезоны Варша (период дождей)
и Шарад (осень). Это указывает на то, что во
времена «Тайттирийя Самхиты» и «Брахман» еще
не было определено, какие сезоны следует слить,
чтобы их получилось всего пять, как иногда упоминается
в Ведах. А эти упоминания требовали
пояснений, что приводило иногда к объединению
даже четырех сезонов. Но это выглядело уже
слишком неопределенно, чтобы походить на правду.
Нам трудно поверить, что по чьему-либо выбору
некие два сезона могли быть так объединены,
а поэтому следует взглянуть внимательнее на
стихи Ригведы, чтобы понять мысль о пяти сезонах.
Итак, первая часть строфы повествует о пятистопом
Отце, исполненном водных паров в даль

МЕСЯЦЫ И СЕЗОНЫ 2<П
ней части небес, а тот, кто на колеснице о шести
спицах, является далеко видящим. Здесь определение
«исполненный паров» или же «пребывающий
в водах» выглядит противопоставлением
тому, кто «далеко видит».
Это делается понятным из стихов, которые идут
дальше в гимнах. Так, тут же, в 13-й строфе,
говорится о «колесе с пятью спицами» как о старом,
но целом и не разбитом, а ниже, в 14-й
строфе, мы читаем: «Неизработавшееся колесо вращается
со своим ободом (и) десятеро тянут его,
впряженные, по пространству. Глаз солнца движется,
окутанный паром; все миры от него зависят
».
Сравнивая эти строки с 11-й строфой, легко
увидеть, что слова «исполненный водных паров»
и «окутанный паром» — это почти синонимы, и
единственный вывод, который можно из этого
извлечь, сводится к тому, что пятистопый бог-год,
или Солнце, удалился для пребывания в водных
парах, то есть стал невидимым или покрытым
тьмою и парами в течение какого-то времени в
дальней части небес. А выражение «десятеро запряженных
тянут повозку» (ср.: Ригведа, IX, 63, 9)
показывает, что пять сезонов не были образованы
соединением любых двух сезонов по выбору из
шести, как это объясняется в указанной «Брахмане
» (потому что тогда число коней не может равняться
десяти), но что здесь говорится о реальном
годе, состоящем из десяти месяцев и пяти сезонов.
Когда же число сезонов возрастает до шести,
бог-год уже не исполняется водными парами,
а становится дальновидящим.
Мы видели, что Диргхатамас (Солнце) состарился
на десятом месяце и, двигаясь по воздушным
водам, скрылся в океане. Эта же самая мысль
выражена и в данном стихе, который содержит
два разных взгляда на природу года — указания
202 ГЛАВА VI!
на пять и на шесть сезонов приведены как
контрастные черты. На самом же деле в
этом стихе описан год как: 1) или пятистопый
в водах дальней части небес, 2) или как поднимающийся
на колесницу о шести спицах в колесе
и видящий далеко в ближней части небес.
Очевидно, эти два описания не могут относитьсяк
сезонам в одном и том же месте, а поэтому
не может считаться решением вопроса искусственное
объединение двух сезонов в один. В первой
части этого пассажа явно описываются пять
сезонов и десять месяцев, наступавших после пребывания
солнца в водной среде, то есть в темноте
ночей (I, 164, 12). Из всего вышесказанного
ясно видно, что здесь описан арктический десятимесячный
год.
Кажется, эти строки гимна не привлекли должного
внимания, и особенно указанный контраст
между пятью и шестью сезонами. Но в свете арктической
теории все описание становится понятным.
Ведические барды сохранили для нас здесь
память о годе, имеющем десять месяцев и пять сезонов,
хотя уже давно он превратился в 12-месячный
год.
Разъяснения, приводимые в Брахманах, считаются
постфактными домыслами об упоминаниях
пяти сезонов в Ригведе. А я вот думаю, что мы
не обязаны так считать, поскольку эти пять сезонов
прекрасно высчитываются. Я ведь уже говорил,
что в поисках свидетельств в древних традициях
мы должны ожидать, что найдем еще более
древние, связанные с обнаруживаемыми и в
разобранном выше гимне Ригведы (I, 164, 12),
где содержатся прекрасные иллюстрации этого положения.
Первая строка стиха, хотя и говорящая о
пяти сезонах, описывает год, имеющий 12 форм,
а вторая, где говорится о годе в шесть сезонов
и 12 месяцев, называет его «семиколесным», что
МЕСЯЦЫ И СЕЗОНЫ 203
уже относится к семи месяцам (или семи солнцам,
или семи лучам). Это может показаться на
вервый взгляд несообразным, но история слов любого
языка показывает, что в нем сохраняются
старые обороты еще долго после того, как
они уже перестали отражать заложенные в них
идеи (так, мы в английском языке и сейчас
употребляем слово «pecuniaty» для обозначения
мелких монет, которое произошло от латинского
«пекус» — «скот», или говорим, что солнце поднимается,
как фонарь, хотя прекрасно знаем, что
его кажущееся движение связано с вращением
Земли).
Подобным же образом выражения вроде «сапташва
» («семилошадный») или же «саптачакра»
(«семиколесный»), применявшиеся как определения
года солнца, стали признанными в языке до
того, как гимны приняли форму, совремеш ую
периоду жизни создававших их бардов, и эти
барды не могли изменять их, даже видя, что они
не соответствуют очевидным вещам. Наоборот,
поскольку мы находим в Брахманах подделки,
которые явно подсказаны тем, что были попытки
соотнести старые сообщения (формулы) с теми,
что были в ходу, а это, видимо, было необходимо
с точки зрения требований религии и порядка
жертвоприношений. Но, исследуя все это с
исторической точки зрения, видим, что в нашу
обязанность входит отделить древние факты от
более поздних, с которыми они прочно перемешались.
^В частности, анализируя разбираемый
гимн (I, 164, 12) и применяя этот метод, мы ясно
увидим следы года в десять месяцев и пять сезонов.
Такой же принцип применим и в других случаях,
как, например, в (VI, 22, 2). Барды, даюЩие
нам современное им состояние гимна, знали
по традиции старые сведения, и нечему тут удив

204 ГЛАВА VII
ляться, что такое смешение с более поздними
могло происходить. Само по себе сохранение таких
древнейших традиций можно считать чудом,
и именно этот факт сообщает древним Ведам такую
особую ценность с точки зрения изучения и
религии и истории.
Суммируя все вышесказанное, следует указать,
что явно прослеживаемые традиции, сохраненные
в Ригведе, указывают на год, некогда состоявший
из семи месяцев, или семи солнц, как это, например,
показано в легенде об Адити и ее сыновьях,
или же говорилось о годе в десять месяцев,
как об этом повествуется в легенде о Дашагвах
и Диргхатамасе,— все это не может быть понято
вне арктической теории. Эти десять месяцев,
которые были обусловлены в гимнах тем, что
древние жертвоприносители арийской расы проводили
серии приношений именно в такой период,
были определяемы термином «мануша юга» —
«человеческие века», что все время неправильно
понимали западные ученые. Солнце скрывалось
за горизонтом на десятую из числа таких юг, и
Индра боролся с Валой в дни наступавшего после
этого мрака, а затем, в конце года, приносил
солнце, «пребывавшее во тьме» все эти дни.
Таким образом, весь год состоял из «мануша
юга» и долгой ночи, но, несмотря на то, что ведические
барды в более позднее время жили в
местах, где солнце поднималось над горизонтом
в течение всех 12 месяцев, выражения «мануша
юга» и «кшапах (ночи)» все еще сохраняется в
Ригведе.
Надо признать, что обсуждаемые здесь свидетельства
основаны главным образом на легендах,
но это ни в коей мере не снижает их важности
и веса, тем более что мы увидим в дальнейших
изучаемых примерах индоевропейский характер
многих из таких традиций. В полном согласии с
МЕСЯЦЫ И СЕЗОНЫ 205
ведическими легендами находится, например, сообщение
о годе, разделенном на пять сезонов, или
ясе о десяти конях, влекущих колесницу солнца.
В следующей главе будет показано, что в ведической
литературе имеются выразительные обороты
и описания, касающиеся десятимесячных
циклов жертвоприношений, и что они независимо
от всего усиливают и подтверждают заключения,
выведенные в этой главе из истинного
смысла легенд.

nochnie-dnevnie-i-strahi-u-detej-izdatelstvo-soyuz-stranica-13.html
nochnie-dnevnie-i-strahi-u-detej-izdatelstvo-soyuz-stranica-14.html
nochnie-dnevnie-i-strahi-u-detej-izdatelstvo-soyuz-stranica-15.html
nochnie-dnevnie-i-strahi-u-detej-izdatelstvo-soyuz-stranica-16.html
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат