Дом колдуньи - страница 9


«Слово мое крепко»...
99
Нами проанализировано 35 основных молитв, длиной в 2 271 слово, соответствующих христианскому типу мифологии. Основной фоносемантический признак молитв — «светлый» (см. таблицу 5).
Результаты автоматического анализа фонетического значения 35 молитв
Ранг
Наиболее частотные признаки текста-конгломерата (в показателях)
I
светлый
45.87
II
нежный
33.87
III
яркий
27.16
Таблица 5
Как видно из таблиц 2 и 6, состав наиболее частотных звуков молитв отличается от состава звуков заговоров:
Наиболее частотные «звукобуквы* 35 молитв по
результатам автоматического анализа (в показателях
частотности)

Ранг

Текст-конгломерат
1
И
23.10
2
Г
10.88
3
щ
10.30
4
М'
9.87
5
с
9.73
6
я
7 87
7
В'
7.65
8
X
7.62
9
в
6.69
10
ж
5.92
Таблица 6
1) появляются звонкий простой краткий Г, глухой диезный дли­тельный Щ, звонкий простой длительный Ж; глухой простой дли­тельный X;
2) символика звуков:
а) гласные И, Я, Б оцениваются информантами (по данным А. П. Журавлева, 1974, с. 91) как «хорошие»;
б) наиболее частотные согласные, как и в случае заговоров, оцениваются как «нейтральные» (Г, М', В', В), либо как «плохие» (Щ, С, X, Ж, П).
100
И. Черепанова. Дом колдуньи.
В состав наиболее частотных звуковых повторов вошли звуко-буквы, не попавшие в состав наиболее частотных, подтверждающие ту же закономерность: О— «хороший», Н', Р' —«нейтральные» и только согласный Л' оценивается как «хороший».
Употребление звуковых повторов, состоящих из звуков, резко превышающих нормальную частотность (ми, во, ис, ли, го, и др.), в комплексе, должно обеспечить текстам молитв следующие призна­ки: «светлый» (11.15), «радостный» (10.95), «яркий» (9.87), что сов­падает с данными таблицы 5.
Преимущественное употребление гласного И обеспечивает на­личие голубого (синего) цвета, вкрапления О (желтого), Я (крас­ного) и Ю (сиреневого) дополняют цветовую гамму. Преобладание «голубого» И, как в заговорах, так и в молитвах едва ли является случайным: христианский миф пришел на смену языческому, что и отразилось на характере сакральных текстов. Эту общность еще в 1851 году отмечал А. Н.Афанасьев, утверждая: «Из рассмотрения слов, синонимичных ведуну и ведьме, находим, что в словах этих лежат понятия сродственные, которые в язычестве имели смысл чисто религиозный, именно понятия: таинственного, сверхъестест­венного знания, предвидения, предвещаний, гаданий, хитрости или ума, красной и мудрой речи, чаровании, жертвоприношений, очи­щений, суда и правды, и, наконец, врачевания, которое сливалось в язычестве с очищениями» (с. 7).
Наиболее полное описание христианской и вообще религиоз­ной символики голубого и синего цвета мы находим в работе П. А. Флоренского «Бирюзовое окружение Софии и символика го­лубого и синего цвета». Обобщая теории Фр. Порталя, Леонар­до да Винчи, Гете, Лидбитера, посвященные символике цвета, Фло­ренский достаточно однозначно связывает голубой цвет с идеями божественными, религиозными: «Лазурь, в своем абсолютном зна­чении, представляет небесную истину; что истинно, что есть в се­бе— то вечно, как и наоборот, преходящее — ложно. Лазурь была, поэтому непременным символом божественной вечности, человече­ского бессмертия, и, вследствие этого, естественно стала цветом траурным» (Флоренский, т. 1 /П/, с. 558).
Содержание высоких звуков в молитвах выше, чем в заговорах (соответственно 56.16% и 53.13%), а длина слова в слогах — чуть больше (2.22 и 2.06).
Индексы лексики в молитвах (см. таблицу 1) идентичны соот­ветствующим индексам заговоров, что еще раз доказывает их гене­тическую близость.
«Слово мое крепко»...
101
Грамматический состав молитв (таблица 2) имеет следующие особенности:
1) ничтожное содержание числительных (0.48);
2) более высокое содержание союзов (прежде всего, союз «и»)— 10.86%.
Остановимся подробнее на анализе одной из молитв — «иису­совой». Иисусова молитва является основой одной из классических славянских психотехник, известной на Руси под названием «умного делания». (Особенно подробно описано «умное делание» в книге «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу» (Па­риж, 1973)).
Иисусова молитва применялась в двух вариантах: полном (Гос­поди Исусе Христе, сыне божий * помилуй мя грешного) и сокра­щенном (Господи Исусе Христе, * помилуй мя). Рекомендовалось начинать «делание» с наиболее простого сокращенного варианта и, по мере просветления, переходить к полному. Есть ли лингвистиче­ские отличия в этих вариантах?
Анализ показывает, что в полном варианте молитвы появляет­ся признак «светлый», почти равноправный (по показателю) с ве­дущим признаком «тихий».
Фоносемантические признаки полного и сокращенного вариантов Иисусовой молитвы
Ранг
Сокращенный вариант
Полный вариант
I
тихий (7.46)
тихий (4.84)
II
медлительный (6.59)
светлый (4.61)
III
печальный (3.47)
минорный (4.24)
Таблица 7
Состав звуков, превышающих нормальную частотность, в пол­ном и сокращенном вариантах, также почти одинаков (С, Г, П, X, М', И), только в сокращенном варианте превышает нормальную частотность еще гласный У (по данным А. П. Журавлева он также «синий», но «тусклый» и «темный», в отличие от «светлого», «яркого» И). Следовательно, и здесь заметно усиление той же идеи постепенного просветления.
Грамматический состав Иисусовой молитвы характеризуется преобладанием имен существительных и собственных (60% в со­кращенном варианте и 50% — в полном).
Золотое сечение (отмечено звездочкой) и в том и другом случае перед словом «помилуй», т. е. совпадает с кульминацией текста и
102
И. Черепанова. Дом колдуньи.
делит его на две неравные части: развернутое обращение (большая часть) и короткая смиренная просьба (меньшая).
Таким образом, анализ молитв показывает, что убеждение в том, что культовые ритуалы с точки зрения суггестии (внушения) «могут рассматриваться как способ волевого воздействия» (Петров, 1986, с, 23), не совсем правомерно. Молитва в такой же степени контрсуггестивна, в какой суггестивна (недаром молитва широко использовалась христианами как защита от иррационального, опасного, злого — см.: Шпренгер, Инститорис, 1990). На основании объективного лингвистического анализа молитв вполне можно со­гласиться с утверждением В. Ахромовича (1990, с. 26) и X. М. Алие­ва (1990, с. 42-43) о целебном влиянии молитвы на физико-хими­ческую и психофизиологическую основы человека.
Рассмотрим еще несколько примеров, чтобы выяснить, какие конкретные закономерности (лингвистические параметры) молитв способствуют процессам саморегуляции личности.
Обратимся к исследованию Л. П. Гримака, который пишет: «Представление о Боге, в каком бы обличье он ни мыслился, соче­талось с глубокими и прочными эмоциями. Глубинный страх, экс­татическое преклонение, распахнутая готовность послушания этому высшему существу, определяющему само существование — вот что такое Бог для человека. Поэтому любая просьба, обращенная к не­му, сопровождалась напряженным ожиданием и поиском призна­ков, которые бы подтверждали факт ее реализации. А непоколеби­мая вера в защитительную роль бога, впитанная с молоком матери, при желании позволяла любому находить такого рода признаки. Особенно это было действенно, когда просьбы касались внутренних проблем самого молящегося: "о ниспослании утешения в горе", "умножения сил в многотерпенье", "даровании выздоровления от болезни" и т. п. Старец Зосима в "Братьях Карамазовых" Ф. М. До­стоевского хорошо, на наш взгляд, раскрывает эту психотерапевти­ческую роль религиозных представлений, выраженных в данном случае через молитву: "Каждый раз в молитве твоей, если искренна, мелькнет новое чувство, а в нем и новая мысль, которую ты прежде не знал и которая вновь ободрит тебя; и поймешь, что молитва есть воспитание"» (1991, с. 38-39).
Чтобы проследить, каким образом осуществляется механизм психокоррекции, выход на интегральные проблемы бытия через дискретные тексты, сравним несколько наиболее распространенных молитв: 1) Молитва Господня («Отче наш...»); 2) Молитва Честно­му Кресту («Да воскреснет бог...»); 3) Канон покаянный (Владыко
Слово мое крепко»... 103
ристе Боже...»); 4) Псалом 90 («Живый в помощи Вышняго...»);
имвол веры («Верую во единаго Бога Отца...»); 6) «Песнь пре-вятой Богородице» («Богородице дево радуйся...»).
Фоносемантические признаки избранных для анализа молитв юлеблются в достаточно широком диапазоне («Отче наш» — «мед-ительный», «сильный»; «Честном)- кресту» — «нежный», «тихий», «светлый»; «Канон Покаянный» — «медлительный», «светлый»; «Псалом 90» — «нежный», «прекрасный», «светлый»; «Символ ве­ры» — «светлый»; «Богородице дево» — «сильный», «суровый», «яркий»). «Сквозным» признаком является «светлый». Особое ме­сто занимает «Песнь пресвятой Богородице», которая авторами «Молота ведьм» инквизиторами Я. Шпренгером и Г Инститорисом объявляется одним из способов освобождения «от соблазнов инку­бов и суккубов» (1990, с. 254) и, в силу своей краткости и фоносе-мантического состава может быть приравнена к защитным мантрам йогов. Те же авторы предлагают в качестве лечебного и защитного способа, вслед за св. Августином, следующее: «Когда же надобно вам что-нибудь сделать или куда-либо выйти, то осеняйте себя кре­стным знамением во имя Христа и, произнося с верою символ веры или молитву Господню, действуйте спокойно с божьей помощью» (там же, с. 270). Возможно, конечно, что разброс фоносемантиче-ских признаков объясняется преимущественным вниманием к со­держанию молитв, однако определенная закономерность здесь про­сматривается. Чем «сильнее» с точки зрения профессионалов молитва, тем больше разброс признаков (амбивалентность на фо-носемантическом уровне, множественность, размытость сверхсмы-слов).
Наиболее частотные «звукобуквы» в молитвах — В, С, Г, Щ, Я, И. В молитве «Честному Кресту» преобладает Б, что соответствует сиреневому цвету; остальные молитвы — «синие» (голубые), за ис­ключением «Песни Пресвятой Богородицы», где из всех гласных преобладает «желтый (белый)» О. По П. А. Флоренскому «цвет желтый... —это цвет ближайший к свету, так сказать первое явле­ние света в веществе. Напротив, голубой — это как бы тончайшая мгла, — как бы наиболее просиянное вещество» (1990, т. 1 {II}, с. 562).
Говоря о световых оболочках (аурах), окружающих все тела, Флоренский, вслед за Лидбитером, отмечает: «голубое есть знак самоотверженности и желания приносить себя в жертву за всех. Ес­ли эта склонность к самопожертвованию крепнет настолько, что претворяется в сильный акт воли, выражающийся в деятельном
104
И. Черепанова. Дом колдуньи.
служении миру, тогда голубое просветляется до светло-фиолетово­го» (там же, с. 569). Характерно, что именно молитва «Честному Кресту», в которой идея самопожертвования выражена наиболее ярко, по цветовой символике отличается от других молитв.
Л. П. Гримак, объясняя психологические механизмы благо­творного действия молитв, отмечает, что бог выполнял функции своеобразного духовного зеркала, в которое привычно и повсе­дневно смотрелся человек, выверяя в нем чистоту и праведность своего морального облика (1991, с. 39). Именно потребностями са­мокоррекции объясняется выбор личностью с христианской мифо­логией той или иной молитвы. Отсюда и традиционное разделение молитв на «утренние», «на сон грядущим» и др.
Различное функциональное назначение отражается и на грам­матическом составе молитв. Во всех проанализированных молитвах преобладают существительные, за исключением Господней молит­вы («Отче наш...»), где наибольшее количество местоимений. По мнению Л. Н. Мурзина, «местоимение — это чрезвычайно абст­рактная часть речи и в то же время чрезвычайно конкретная в упот­реблении. В любом тексте местоимение предельно конкретно, ведь оно замещает не предшествующее предложение, а весь текст, на­полняясь весьма конкретным содержанием» (1991, с. 50). Может быть, именно это обстоятельство объясняет универсальность ука­занной молитвы? Эту молитву характеризует также наименьшая длина слова в слогах (1,86), следовательно, наибольшая ритмич­ность.
В текстах молитв, как и текстах заговоров, большое количество имен собственных (при обсчете мы их объединили в одну группу с именами существительными). Особой роли имени посвящены рабо­ты А. Ф. Лосева (1990), П. А. Флоренского (1990), Л. П. Якубинско-го (1986), С. А. Трубецкого и др.
Как отмечал П. А. Флоренский, «имена всегда и везде состав­ляли наиболее значительное орудие магии, и нет магических прие­мов, которые обходились бы без личных имен» (Т. 2, 1990, с. 265). «...Народных убеждений достаточно, чтобы сделать имена очагами творческого образования личности. В самом деле: человечество мыслит имена как субстанциональные формы, как сущности, обра­зующие своих носителей-субъектов, самих по себе бескачественных. Это категории бытия» (там же, с. 266). В суггестивных текстах соб­ственные имена не противопоставлены терминам, а напротив, вы­полняют функцию, сходную с функцией термина — сверхфункцио­нальны сравнительно с обычными словами текста, выполняют до-
«Слово мое крепко»...
105
полнительную функцию — «функцию описания текста» (Л. Н. Мур-зин, 1991, с. 53). Ведь именно суггестивные, магичные тексты имел в виду, прежде всего, П. Флоренский, когда писал о нормативном значении имен, о их роли как социальных императивов (т. 2, 1990, с. 266), и утверждал с точки зрения христианской мифологии: «Мы исповедуем абсолютную (бесконечную) Личность, абсолютный идеал — Христа, (его воплощение здесь, на земле)» (с. 279). «Иисусова молитва» в этом смысле в своей части до «золотого се­чения» представляет собой сплошное перечисление синонимичных (ритм — по В. В. Налимову!) имен.

s-18-po-29-noyabrya-2013-goda-na-territorii-chelyabinskoj-oblasti-projdet-vtoroj-etap-vserossijskoj-antinarkoticheskoj-akcii-soobshi-gde-torguyut-smertyu.html
s-18-po-31-avgusta-informacionnij-byulleten-administracii-sankt-peterburga-30-881-ot-18-avgusta-2014-g.html
s-1830-gala-uzhin-psihoterapevtov-psihologov-i-druzej-rossijskaya-medicinskaya-akademiya-poslediplomnogo-obrazovaniya.html
s-19-04-2010g-po-23-04-2010g-v-shkole-proshli-meropriyatiya-v-ramkah-vserossijskoj-akcii-vesennyaya-nedelya-dobra-2010g.html
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат