Древние иранцы. Мидия - Л. С. Васильев история востока

Древние иранцы. Мидия


Древние иранцы, принадлежавшие к одной из ветвей индоевропейцев, появились на территории современного Ирана на рубеже II —1 тысячелетий до н.э., причем в науке до сих пор не решен вопрос, откуда они появились — с территорий Кавказа или из Средней Азии через прикаспийские степи. Вступив во взаимодействие с местным населением — хурритами, касситами и др.— и частично ассимилировав его, иранцы с VIII в. до н.э. стали господствующим этносом, разделившимся, в свою очередь, на две части — мидян на севере и персов на юге. Войны Ассирии с Урарту, вторжения киммерийцев и скифов создали благоприятную ситуацию для консолидации мидянских племен, на основе которой сложилось государство Мидия, ставшее уже в VII в. до н.э. сильной державой, союз которой с Вавилонией сыграл решающую роль в крушении Ассирии.
Удачливый правитель Мидии Киаксар (625 — 585 гг. до н.э.) не только разгромил Ассирию, но сумел покорить и подчинить также Урарту и ряд других стран от прикаспийских степей до Малой Азии, где им был заключен союз с крупным Лидийским царством. Сын Киаксара Астиаг (585—550 гг. до н.э.) предпринимал усилия для сохранения и укрепления могущества Мидии. Однако в этой борьбе он встретил ожесточенное сопротивление региональной племенной знати, обогащение которой в ходе завоевательных войн способствовало ее усилению. Среди иранских племен, находившихся в зависимости от царей Мидии, были и ведшие борьбу с их соседями-эламитами персы.
Располагавшиеся на юге иранского плато, рядом с древним Эламом, персы долгие десятилетия существовали практически автономно от этнически близких им мидян. Консолидация персов в государство происходила медленно и чуть запаздывала по сравнению с мидянской. Однако автономия эта способствовала политической независимости формировавшегося государства. Правитель персов Кир 1 во второй половине VII в. до н.э. признавал авторитет Ассирии, с которой мидяне вели ожесточенную борьбу, а во времена его сына Камбиза 1, женатого на дочери Астиага, персы были уже вассалами Мидии. Сын Камбиза Кир II был по матери внуком царя Мидии, и это родство сыграло определенную роль как в его судьбе, так и в судьбах всех персов.

Кир II Великий и держава Ахеменидов


Став в 558 г. до н.э. царем персов, Кир II в 553 г. выступил против Мидии и в 550 г. покорил ее, соединив тем самым в своих руках власть над обеими родственными ветвями древних иранцев. Вскоре энергичный Кир присоединил к своему государству Элам и, выступив против Лидии, разбил войска ее царя Креза, славившегося во всем древнем мире своими несметными богатствами. Подчинив почти всю Малую Азию, а затем и значительную часть Средней Азии, Кир выступил против Вавилона и в 538 г. захватил его, после чего персам добровольно подчинились и зависевшие от Вавилона небольшие государства, включая восточно-средиземноморские. Намереваясь выступить против последнего из крупных соперников, Египта, Кир решил предварительно обезопасить среднеазиатские границы своей державы, но потерпел неудачу и погиб в сражении с массагетами в 530 г.
Созданная Киром держава Ахеменидов (персидские цари возводили свою родословную к Ахемену. жившему в VIII — VII вв. до н.э. 136) за короткий срок стала крупнейшей в мире; ее границы простирались от средиземноморского побережья до среднеазиатских оазисов. Непокоренным оставался Египет, так что неудивительно, что именно против него двинул свои силы сын Кира Камбиз II, в армию которого кроме персов были включены воины едва ли не всех покоренных его великим отцом стран и народов, не говоря уже о финикийском флоте. Египетские войска не сумели противостоять натиску этой армии: в 525 г. Египет был покорен, а Камбиз провозглашен его фараоном (27-я династия). Вслед за этим персы предполагали идти походом в Эфиопию и через ливийские пески на Карфаген, но недостаток продовольствия и общая неподготовленность огромной армии к длительным экспедициям в сложных условиях привели к крушению первоначальных замыслов. Кроме того, тревогу Камбиза вызвали дошедшие до него слухи о волнениях в Персии, вызванных ложными сведениями о его гибели и претензиями его брата Бардии на престол. Камбиз приказал казнить Бардию и поспешил обратно, но неожиданно умер в пути. В этой критической ситуации на передний план выступил, согласно некоторым данным, жрец (маг) Гаумата, выдавший себя за Бардию.
Традиционная версия о первом из известных истории самозванцев, сыгравших серьезную роль в политической борьбе крупного государства, ныне специалистами подвергнута сомнению: считается, что к власти пришел все-таки подлинный Бардия. Как бы то ни было, но взявший в свои руки власть Бардия (или Лжебардия-Гаумата) несколько месяцев успешно управлял империей и даже провел ряд реформ, направленных на укрепление центральной власти и ослабление знати. Возможно, именно это, в сочетании с достигавшими Персии противоречивыми слухами о Камбизе II (жив? или все-таки умер?), что ставило нового царя в двусмысленное положение, привело к острой политической борьбе в правящих кругах, в ходе которой осенью 522 г. Бардия (Лжебардия?) был убит заговорщиками. Один из них, представитель младшей ветви Ахеменидов Дарий, после этих событий был провозглашен новым царем персов.
Придя к власти, Дарий столкнулся с тяжелой ситуацией. Во всех концах империи вспыхивали восстания; одна за другой недавно присоединенные к Персии страны пытались добиться независимости. Опираясь на армию, молодой царь жесткой рукой подавил восстания и восстановил эффективную власть центра. В знак своих успехов он повелел высечь на Бехистунской скале гигантское барельефное изображение с надписью на нескольких языках. И изображение, и надпись (сыгравшая в свое время важную роль в расшифровке клинописи) призваны были закрепить в поколениях память о великой победе. Однако военными успехами деятельность Дария не ограничилась — с них она практически только началась, ибо центр тяжести ее был в ином, т.е. в тех реформах, которые обеспечили почти двухвековое владычество персов на Ближнем Востоке.

Реформы Дария 1


и социальная структура империи Ахеменидов


Создав огромную империю, немногочисленный этнос персов должен был выработать оптимальную формулу для управления разноплеменным конгломератом высокоразвитых и примитивных народов, различных по своим судьбам и уровню развития стран, объединенных отныне под властью единой администрации. Стоит заметить, что в распоряжении персидских правителей не было развитой религиозной системы, которая могла бы послужить основой для формирования крепкой власти. Такого рода система в форме иранского зороастризма еще только зарождалась и потому не могла быть использована в необходимом для нужд империи объеме. Поэтому центр тяжести был вынужденно перенесен на создание оптимальной административной структуры, типа той, основы которой были заложены еще ассирийцами. Вот эту-то структуру и вырабатывал в ходе своих реформ Дарий 1.
Суть реформ Дария сводилась прежде всего к обеспечению господства персов в рамках созданной ими мировой державы. Сами персы — кара (это слово означало одновременно «народ» и «воины», что адекватно отражало сравнительно ранний этап развития персов как этноса, и те социально-политические функции, которые выпали на их долю в империи) — занимали привилегированное положение. Именно из их числа формировался командный состав армии, именно они составляли ядро административного аппарата, разветвленная сеть которого густо опутала всю державу Ахеменидов. Следуя уже апробированному ассирийцами методу, Дарий разделил страну на провинции — сатрапии, во главе которых им были поставлены ответственные перед центром управители-сатрапы. Но в отличие от ассирийцев Дарий пошел дальше: для упрочения власти центра и ограничения всевластия сатрапов он ввел разделение военной и гражданской власти на местах. В функции сатрапов входило осуществление гражданской администрации, обеспечение регулярного поступления податей и выполнения повинностей. Они же выполняли судебные функции, имели право чеканить серебряную и медную монету. Однако сатрапы не имели военной силы, за исключением небольшой личной охраны и аппарата принуждения на местах. Что же касается военной администрации, то вся империя была поделена на пять больших округов во главе с военачальниками, в ведении которых находились военные руководители сатрапий, независимые от сатрапов и не подчинявшиеся им. Это разграничение гражданской и военной администрации при взаимном контроле ответственных руководителей различных ведомств сыграло важную роль в упрочении всевластия центра.
Именно центральный аппарат власти сохранял за собой все основные руководящие функции. Из заново отстроенной столицы (Сузы) по стратегическим дорогам, снабженным почтовыми станциями с лошадьми, гонцами, складами продовольствия и необходимого снаряжения, шли распоряжения и указания. Для упрощения канцелярско-деловой переписки в многоязычной державе Дарий перевел всю ее на арамейский язык, широко распространенная лексика которого удачно соответствовала переведенной на алфавитную основу по финикийскому образцу унифицированной клинописи. Только столичное казначейство, в сокровищницы которого ежегодно стекались подати из всех сатрапий, в строгом соответствии с их богатством и степенью экономического развития, имело право чеканить золотую монету, дарик, получившую широкое распространение не только в персидском, но и греческом мире. Во главе административного аппарата центра стояли знатные персидские вельможи, им помогали многочисленные чиновники из персов и мидян, причем часть этих же чиновников посылалась в сатрапии, где они выступали в качестве помощников сатрапов, исполняя судебные и иные функции.
Что касается администрации внутри сатрапий, особенно таких крупных и развитых, как Египет или Вавилон, то они делились на области, для управления которыми обычно привлекались чиновники и писцы из числа местных жителей. В сатрапиях, где политические связи издревле основывались на добровольном подчинении мелких государств (Финикия и др.), роль руководителей подчиненных сатрапам областей выполняли местные правители с их традиционным аппаратом власти и местным самоуправлением. Далекие периферийные районы, населенные небогатыми племенами, тоже обычно сохраняли традиционную систему управления во главе с вождями, а их взносы в персидскую казну ограничивались небольшой данью, принимавшей форму спорадических подарков. При этом почти во все окраины державы центр посылал свои военные отряды, сооружая там крепости и форпосты. Воины гарнизонов обычно получали освобожденные оп налогов земельные наделы и жили за счет их обработки. При этом строго соблюдался принцип, согласно которому в число воинов не должны были включаться жители данного района, даже вообще страны, особенно если имелась в виду такая страна, как Египет, Вавилония.
Вообще на организацию армии обращалось особое внимание, ибо именно военная сила была основой власти персов. Элитой армии был корпус «бессмертных» из 10 тыс. лучших персидских воинов, первая тысяча которых, состоявшая из представителей знатных родов, занимала привилегированное положение в качестве личной охраны царя. Остальная армия делилась на пехотинцев-лучников и всадников, причем периферийные ее подразделения, стоявшие гарнизонами в сатрапиях, включали в свой состав не только персов и мидян, хотя именно иранские племена по-прежнему оставались костяком армии. Вначале строго следили за тем, чтобы воинские наделы оставались наследственно-должностными и не переходили в личную собственность, не становились объектом купли-продажи. С течением времени, однако, наделы начинали отчуждаться, что не могло не сказаться на боеспособности армии. Как известно, это привело к тому, что последние персидские цари вынуждены были все большую ставку делать на воинов-наемников. Став мировой державой, империя Ахеменидов вынуждена была активно строить военные корабли, особенно после того как ей пришлось столкнуться с сильными именно на море греками.
Серия военно-политических и социально-экономических реформ Дария, приведшая к укреплению внутренней административной структуры и усилению власти правителя, сравнительно мало затронула те привычные социальные и экономические отношения, которые существовали на Ближнем Востоке издревле. При всем несходстве между развитыми и отсталыми странами, при всех модификациях моделей эволюции эти отношения в общем были однотипными: эффективная администрация центра опиралась на власть-собственность, производители выплачивали ренту-налог в казну, а частное хозяйств всегда было под строгим контролем чиновников.
Завоеватели-персы, облагавшие огромными податями подвластное им иноплеменное население, выступали в качестве правопреемников тех правителей, которые прежде олицетворяли собой власть-собственность в каждой из покоренных персами стран. Во всех них система царско-храмовых хозяйств становилась одним из важнейших источников дохода казны Ахеменидов, причем земли этих хозяйств по-прежнему обрабатывали арендаторы, обычно зависимые либо неимущие полноправные из числа местного населения. Параллельно с царско-храмовыми многие из аннексированных земель были розданы знатным персам и иным приближенным либо заслуженным лицам, которые тем самым приобретали большие должностные и личные владения, обрабатывавшиеся для них на правах аренды преимущественно теми же зависимыми (многих из них именовали персидским словом «гарда», в эламском варианте — «курташ»), нередко из числа бесправных покоренных пленников. Часть крупных владений имела привилегии и иммунитеты, т.е. была освобождена от налогов, тогда как с остальных налоги взимались по минимальной ставке. К должностным землям крупного масштаба были близки по характеру и более мелкие должностные владения чиновников и воинов, которые обычно также обрабатывались арендаторами.
Основная доля земельного фонда в персидской империи принадлежала общинникам, выплачивавшим налоги непосредственно в казну и исполнявшим все повинности. Среди них были и богатые, и бедные, причем богачи подчас сдавали излишки земли в аренду беднякам. Долговое рабство распространено не было, но практика заклада имущества была хорошо известна, особенно в связи с системой откупов: крупные дельцы, бравшие на откуп тот или иной район империи, беспощадно выколачивали из населения не только причитавшийся с каждого налог, но и немало сверх этого, что и вынуждало бедняков расставаться с имуществом либо закладывать его.
В период расцвета державы Ахеменидов был достигнут высокий уровень развития ремесла, торговли, строительства. Ремесло и особенно транзитная торговля — как, впрочем, и операции по закладу либо аренде — нередко сосредоточивались в руках больших торговых домов частных собственников, в основном вавилонских. Рабов в империи было немного, причем использовались они либо в государственных хозяйствах на тяжелых работах (рудники, каменоломни), либо в сфере услужения в частных домах. Те из рабов, которые сажались на землю или обзаводились кое-каким имуществом, включались в торгово-ростовщические операции, приобретали ремесленные специальности и тем постепенно изменяли свой реальный статус, сближаясь в имущественном отношении с иными слоями населения, хотя юридически долго оставались неполноправными, что находило отражение в системе оброка-пекулия.

Греки, греко-персидские войны


и гибель империи Ахеменидов


Греки были одной из ветвей индоевропейцев, волнами мигрировавших во II—1 тысячелетиях до н.э. на запад. Если ранние из этих волн, положившие начало Микенам и позже гомеровской Греции, в принципе не породили ничего структурно нового, ибо микенские и гомеровские греки, известные

как по данным археологических раскопок, так и из великих поэм «Одиссея» и «Илиада», жили примерно по тем же стандартам, что и все описанные выше древневосточные общества, то в более позднее время ситуация изменилась. Последняя из миграционных волн, приходящаяся примерно на XII в. до н.э., привела к заселению Эллады племенами дорийцев, энергично осваивавших земли Греции. Земли эти были не очень пригодны для интенсивного зернового земледелия, что вызвало к жизни массовую колонизацию. Следуя финикийцам, греки активно занялись торговлей и мореплаванием и стали одну за другой основывать колонии во фракийских и скифских землях, в Малой Азии, Италии и других местах, преимущественно на побережье и островах. Эпоха Великой колонизации, как ее именуют специалисты, подготовила Грецию к архаической революции VIII — VI вв. до н.э.— революции, имевшей уникальный в истории характер и потому принявшей облик социальной мутации, о чем уже упоминалось.
Многому научившись у народов Востока (финикийцев, египтян, вавилонян и др.), познакомившись с алфавитом и чеканкой монеты (монетами славилась Лидия), греки архаической эпохи, о которой идет речь, вступили на путь энергичного экономического, политического, социального и культурного развития, которое и составило суть упомянутой революции. Типичные для всех ранних земледельческих общин процессы закабаления бедняков богатыми были пресечены серией решительных реформ, наиболее знаменитыми и важными среди которых были реформы Солона в Афинах в 594 г. до н.э. Реформы Клисфена в тех же Афинах в конце VI в. до н.э. ликвидировали привычные формы родовой организации и тем самым подорвали силу родовой аристократии, заменив старые родовые связи новыми, основанными на территориальном представительстве граждан в совете, на обязательности поочередного исполнения общественных должностей выборными и подотчетными народу представителями. Созданный еще Солоном суд присяжных, равно как и первые своды законов, способствовали укреплению в греческих полисах гражданского демократического строя, который не смогли поколебать жестоко расправлявшиеся с политическими противниками тираны, время от времени захватывавшие власть в отдельных полисах, включая и Афины.
Греческий архаический полис в его обновленной форме стал коллективом равноправных граждан, чье имущество и достоинство охранялись и чьи энергия, частная инициатива, предприимчивость, обогащение — но не за счет закабаления сограждан!—всячески поощрялись. Можно добавить к этому, что граждане имели право приобретать рабов вне своего полиса: их можно было сравнительно дешево купить в колонизованных греками землях, у местных царьков и вождей в обмен на желанные и высоко ценившиеся греческие товары — вино, оливковое масло, керамику, ткани, изделия из металла и т.п. Граждане, как правило, были грамотны, ибо все дети членов полиса учились в школе; граждане были физически развитыми, ибо все они занимались спортом, тренировались и соревновались, вплоть до участия в олимпиадах. В Спарте, знаменитом сопернике Афин, граждане были строго организованы в военизированные отряды с достаточно четкой и даже мелочной регламентацией жизни. Однако при всем том они были и ощущали себя именно гражданами, т.е. индивидами, имевшими неотъемлемые права и обязанности, свободу и достоинство.
Гражданская община в архаической Греции практически слилась с государством, которым здесь управляли не причастные к власти верхи общества, не профессиональная административно-бюрократическая элита, а сами полноправные граждане при посредстве демократических процедур (принцип подчинения меньшинства большинству в ходе выборов или голосования; правоспособность каждого члена полиса вне зависимости от его имущественного положения или родовых связей и т.п.). В Греции иным, нежели на Востоке, было и рабство: бесправность раба на фоне прав гражданина была очевидной и громадной. Впрочем, это далеко не означало, что только рабы или хотя бы преимущественно они были производителями и что именно за счет рабов процветал полис. Конечно, эксплуатация рабского труда способствовала процветанию полиса и граждан, но это процветание прежде всего обеспечивалось трудом самих греков и опиралось на те формы социально-экономических частнособственнических связей, которые столь разительно отличались от господствовавших вне Греции отношений. Олицетворением этих отношений для архаических греков как раз и была персидская империя Ахеменидов, чья граница все ближе подходила к зоне обитания греков, к их полисам.
Как известно, военные успехи Дария 1 прекратились именно тогда, когда он столкнулся со свободолюбивыми греками. Греко-персидские войны, столь красочно описанные античными авторами, в частности Геродотом и Фукидидом, продолжались долгие десятилетия и при преемниках Дария. Несмотря на некоторые успехи Ксеркса в сухопутных сражениях (битва при Фермопилах с героической гибелью спартанского царя Леонида), на море персы неизменно терпели поражения, кульминацией которых был знаменитый Саламинский бой 480 г. до н.э. Политическая раздробленность греческого мира и острые внутренние разногласия, даже соперничество, особенно между Афинами и Спартой, казалось бы, были на руку персам. Но великая империя так и не смогла воспользоваться своими преимуществами и в конечном счете вынуждена была отказаться от планов порабощения Эллады.
Успехи греков привели к тому, что в середине V в. до н.э. персы вынуждены были отступить и очистить не только собственно Грецию, но и греческую Малую Азию (не держать своих войск ближе, чем в трех днях пути от западного побережья Малой Азии). Следствием этой неудачи для великой империи был ряд антиперсидских восстаний в крупных сатрапиях — в Египте, Сирии, Лидии. И хотя восстания были подавлены, они знаменовали постепенное ослабление могущества персов. Рубеж V—IV вв. до н.э. прошел под знаком сильных междоусобиц между претендентами на персидский трон, а вышедший из них победителем Артаксеркс II попытался было упрочить свои позиции активным вмешательством в междоусобную борьбу греков, особенно Афин и Спарты. На некоторое время это способствовало стабилизации его власти, но ненадолго. К концу его царствования от империи отпали Кипр, затем Киликия, Лидия; при его сыне разгорелись новые восстания, сопровождавшиеся дворцовыми интригами. И пока персы с трудом боролись за сохранение равновесия внутри империи, в далекой северо-греческой Македонии укреплялись позиции нового грозного соперника персов.
Дело в том, что развитие греческих полисов на рубеже V—IV вв. привело их не только к политическим междоусобицам, о которых уже упоминалось, но и к социально-политическому и экономическому кризису. В рамках полисов обострялись взаимоотношения между богатыми и бедными, демосом и аристократами. Метеки (неполноправные из числа свободных греков, живших в чужом полисе) и вольноотпущенники из числа удачливых и выбившихся в богатей вчерашних рабов занимали все более весомые экономические позиции, что не могло не влиять на статус и настроения граждан. Возникали требования перемен, находившие свое отражение, в частности, в различных утопических проектах, от комедий Аристофана до трактатов Платона. В политической борьбе это проявлялось в претензиях то одного, то другого из усиливавшихся время от времени государств (Афины, Спаржа, фивы и др.) на гегемонию в Элладе, на создание союза греческих городов. В междоусобной борьбе попеременно лидировали разные полисы, чаще всего Афины. Но с середины IV в. до н.э. центр тяжести борьбы за власть в Элладе стал перемещаться на север, в Македонию.
Политический строй Македонии отличался от греческих полисов: это была наследственная монархия, хотя и несколько ограниченная собранием воинов, советом знати. В экономическом плане Македония также отставала от остальной Греции, но уже в V в. до н.э. тесные связи с греками и заимствование их культуры привели к преодолению отставания. Ослабление полисной Греции в IV в. до н.э. совпало по времени с укреплением политического могущества Македонии, которая стала играть первостепенную роль во внутригреческих делах. Македонский царь Филипп II, умный и энергичный правитель, проведший свою молодость в Фивах в качестве политического заложника и немало полезного усвоивший там, не только реорганизовал и усилил армию, когда оказался у власти (359 — 336 гг. до н.э.), но и начал активно вмешиваться в междоусобные войны полисов. В 338 г. до н.э., разбив противостоявшую ему армию греков, Филипп объединил под своей властью большинство полисов Эллады и стал фактически главнокомандующим всегреческой армии, готов ее к походу на восток, против Ахеменидов. Вскоре, однако, Филипп пал жертвой заговора, а верховная власть в Македонии оказалась в руках его сына, двадцатилетнего Александра, воспитанника знаменитого Аристотеля.
Александр в 334 г. выступил против персов во главе армии в 30 тыс. пехоты, 5 тыс. конницы и 160 боевых кораблей. Войско было оснащено саперной техникой и имело хорошо подобранный штаб, включая и разведку. И хотя его соперник Дарий III мог выставить значительно более сильную и многочисленную армию, военный гений Александра сыграл свою роль. Выиграв первые сражения в Малой Азии, Александр подчинил себе затем города Финикии и в 332 г. захватил Египет. Затем, вернувшись в Сирию, он двинулся к берегам Тигра и в решающей схватке при Гавгамелах 1 октября 331 г. нанес сокрушительное поражение персам. Бежавший в Бактрию Дарий III был там убит местным сатрапом, а персидская империя Ахеменидов перестала существовать.
1 ... 22 23 24 25 26 27 28 29 ... 92
selskoe-hozyajstvo-i-ribolovstvo-iran-kak-mesto-prilozheniya-dlya-predprinimatelskoj-deyatelnosti-i-investicij-rossijskih.html
selskoe-hozyajstvo-i-ribolovstvo-plan-vvedenie-zachem-rossii-iran-obzor-ekonomiki-irana-i-istoriya-razvitiya.html
selskoe-hozyajstvo-i-ribolovstvo-podrazdel-05-poyasnitelnaya-zapiska-k-proektu-zakona-krasnoyarskogo-kraya-ob.html
selskoe-hozyajstvo-i-strategicheskij-analiz-socialno-ekonomicheskogo-polozheniya-rajona-i-tendencij-ego-razvitiya.html
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат