Глава 27 - Кристофер Тейлор Бакли с первой леди так не поступают

Глава 27


Они ворвались в Бойсову гостиничную телестудию, когда в интервью для программы «Сегодня» он обвинял заместительницу генерального прокурора Сандру Клинтик в том, что она «нагло» сообщила прессе «неверные и клеветнические» сведения. Его арестовали во время интервью в прямом эфире. В результате оказалось вполне уместным выражение, которым сплошь и рядом злоупотребляют телеведущие: «Не пропустите нашу передачу!»
Когда агенты ФБР на глазах примерно у пяти миллионов зрителей надевали на Бойса наручники и зачитывали его права, продюсерам программы оставалось лишь возносить благодарственную молитву телевизионному богу за этот чудесный и благословенный дар — первый арест адвоката в прямом эфире сетевого телевещания.
Директор ФБР отрицал, что этот момент был выбран умышленно, с целью унизить Бойса Бейлора. Агенты просто соблюдали процессуальные нормы. Никто этому не верил, а директор ФБР — и подавно, однако журналисты были так благодарны ему за столь захватывающее зрелище, что не стали требовать объяснений.
Бойс разобрался в происходящем раньше телезрителей, поскольку знал, что значит фраза: «Вы арестованы за нарушение пункта восемнадцатого статьи триста семьдесят первой Свода законов США». Лишь через несколько минут продюсеры выяснили, что это означает «преступный сговор, имеющий целью оказание тайного давления на федеральное жюри присяжных». Еще через несколько минут они подняли с постели своего судебного корреспондента — рассыпавшегося в извинениях за то, что не смотрел телевизор, — и тот сообщил им, что признание подсудимого виновным в подобном преступлении, как правило, влечет за собой наказание в виде пятилетнего тюремного заключения, а также неизбежное пожизненное исключение из коллегии адвокатов.
Когда они спускались на лифте в вестибюль «Джефферсона», Бойс заметил, что агенты ФБР — их было четверо, а не двое, как обычно: вероятно, на тот случай, если он вдруг решит уладить дело посредством перестрелки, — ухмыляются. Наверно, для них это весьма приятная минута.
— Удачный у вас выдался денек, не правда ли? — спросил он без всякой неприязни.
— А ведь еще так рано, что мы даже перекусить не успели, — сказал один из них, лучезарно улыбнувшись в ответ.
В машине, по дороге в главное управление ФБР, Бойс бесстрастно подумал: Так вот, значит, каково это — ехать на заднем сиденье в наручниках. Теперь-то уж он научится сопереживать своим клиентам. Конечно, если у него еще когда-нибудь будут клиенты.
Откуда они узнали? Неужели они прослушивают его конспиративный телефон?
Самолет Фелисио? Одному богу известно, чей это самолет. Среди друзей Фелисио есть довольно колоритные личности. Может, таможенники записали хвостовой номер и навели справки? Арестованы ли Фелисио с Рамоном?
И самое главное: сработал ли план? Удалось ли сбить присяжных с толку? Если да, то у судьи Голландца не будет другого выхода, кроме как вынести постановление о пересмотре дела на основании нарушения закона в ходе процесса. А на новом процессе Бет исправит свою ошибку и не станет давать показаний. Ей нужно будет лишь вести себя так же, как на первом процессе — до той роковой минуты, и тогда у них с Животиком всё будет хорошо. Тогда они смогут приходить к нему на свидания в тюрьму. Смотри! Это папочка за стеклом! Он нас не слышит! Помаши ручкой!
Они подъехали к зданию ФБР. На них тут же с визгом набросилась целая свора журналистов, не меньше двух сотен.
— Я смотрю, вы предупредили их заранее.
— Вы же очень любите входить в парадные двери.
Они демонстративно обращались с Бойсом как с настоящим преступником, дабы это мгновение было увековечено во всем его бесславии.
Он услышал, как кто-то выкрикнул первый вопрос:
— Бойс… кому будете звонить?
Вопрос интересный. Кому звонит Бойс Бейлор, когда адвокат нужен ему?
Он перебрал в уме несколько имен. Любой, кому он позвонит, автоматически приобретет славу самого ловкого адвоката в стране.
Нет. Бойс еще не готов передать эстафету величия. Он по-прежнему самый великий. Правда, если тебя арестовывают и уводят в наручниках, твой первоклассный статус вполне могут подвергнуть сомнению.
Когда они вошли, в вестибюле их уже поджидали все агенты, работающие в главном управлении. Все они улыбались. И все тут же принялись аплодировать.
— Спасибо! — воскликнул Бойс. — Я страшно рад, что к вам приехал.
После того как сделали снимки и сняли отпечатки пальцев, он сфотографировался с агентами, производившими арест. Почему бы не выдать всё это за удачную шутку?
Допрос проводил обыкновенный дежурный специальный агент. Бойс был разочарован. Он рассчитывал увидеть по меньшей мере заместителя директора. Очевидно, они твердо решили делать вид, будто просто расследуют «очередное дело».
Он улыбнулся специальному агенту и его помощнику:
— Ах, ребята, ребята! Неужто вы и вправду думаете, что я собираюсь с вами разговаривать?

* * *


Судья Голландец не любил шумных сборищ. Присяжных он вызывал к себе в кабинет для беседы поодиночке. К недовольству попыткой оказать тайное давление на его жюри примешивалось беспокойство по поводу того, что этим делом занялось ФБР. Тут что-то не так. Сразу после того как присяжная номер семь сообщила федеральным судебным исполнителям, что ее телевизор каким-то чудом стал принимать все программы, ФБР большими силами совершило налет на гостиницу — тридцать агентов ворвались в комнаты, выдернули шнуры из розеток, записали показания, изолировали присяжных.
Другими словами — они всё знали. Почему же тогда, скажите на милость, они не заявились туда раньше, чтобы всё это предотвратить? Судья Голландец намеревался устроить разнос директору.
А пока он намеревался провести беседу с присяжным номер пятнадцать. До сей поры только четверо присяжных признали, что видели репортаж по своим телевизорам. Номер девять не был в этом уверен. Ему «показалось», будто он «что-то» видел. Больше ничего судья добиться не смог — если не считать подробного рассказа о матче «Никс» — «Лейкерз». Состав присяжных подобран неплохо. Боже сохрани.
Вначале судья Голландец включил в список восемнадцать присяжных — двенадцать плюс шесть запасных. Этих четверых придется освободить от их обязанностей, и запасных останется двое. В данный момент ему приходится лишь молиться, чтобы из тех присяжных, с кем еще предстоит побеседовать, не больше двоих успели что-то увидеть. Иначе это будет «процессуальное нарушение тысячелетия». От подобной перспективы в голову судье Голландцу лезли разные мысли, причем в следующем порядке: застрелиться, бросить юриспруденцию, выпить целую бутылку джина. Третий вариант мог бы довольно приятным образом привести к осуществлению вариантов один и два.
Он мрачно кивнул своему секретарю, чтобы тот пригласил в кабинет присяжного пятнадцать.

* * *


Бойс спросил прямо:
— Какие у вас доказательства?
Широкие ухмылки. Один из агентов подошел к видеомагнитофону и нажал кнопку воспроизведения. На экране телемонитора, прикрепленного к потолку, появилось изображение: Бойс, Фелисио и приехавший с Фелисио специалист в номере гостиницы городка Тайсонс-Корнер. С зернистых времен арестов автомобильного магната Делорена и мэра Вашингтона Мариона Барри по делам о наркотиках, качество записи, производимой фэбээровскими камерами наблюдения, значительно повысилось. В наши дни всё это стало таким цифровым. Бойс услышал свой голос:
— Завтра вечером в теленовостях передадут очень важный репортаж. И я хочу, чтобы они его увидели. Успеете это устроить?
Фелисио посовещался со своим помощником.
— Si, patrón. Это проще простого.
Фэбээровец нажал на «стоп».
— Хотите попкорна?
— А знаете, — сказал Бойс, — не будь я уверен в обратном, то поклялся бы, что это был я.
Дежурный агент фыркнул от смеха:
— Значит, это вы организовали утечку информации о согласованном признании вины? Ловко, адвокат. Вы просите заместительницу ГП о встрече только для того, чтобы у вас появилась информация, достойная утечки.
Остальные агенты одобрительно кивнули:
— Здорово.
— Хотите позвонить или посмотрите вторую кассету?
— А двоих других с той видеозаписи вы тоже арестовали?
— Вы имеете в виду тех, которых, как вы поклялись бы, не будь уверены в обратном, зовут Фелисио Андалус и Рамон Мартинес? Возможно, вы случайно встретитесь с ними, когда вам будут предъявлять обвинение. Они передают вам hola. Ребята нам очень помогли. Рассказали всё о вашем телефонном разговоре.
Тут что-то не так. Фелисио пытали лучшие следователи стран, расположенных к югу от границы, где получение сведений насильственным путем является таким же древним занятием, как добыча золота. Впрочем, и при этом нередко извлекается золото (в виде зубных коронок). Значит, Фелисио ни за что не стал бы заливаться соловьем перед этими гринго. Его болевой порог начинается, когда расплющивают костяшки пальцев. Какой же страшной пытке подвергали его эти бледнолицые? Угрожали отобрать сигареты?
Выходит, если им известно о звонке Бойса Фелисио, а это, видимо, так и есть, они узнали о нем без посторонней помощи.
Неужели они прослушивали его конспиративный телефон? Он сможет потребовать признать это прослушивание незаконным.
Однако дело нешуточное. Надо позвонить Бет. Наверняка она уже всё знает. Эту новость уже наверняка слышали монгольские скотоводы, сидящие в своих юртах.
— Бойс! Это правда?
— Разве тебе я этот вопрос задавал?
— Как ты там?
— Через час я отсюда выйду.
— Я бы не стала держать пари, адвокат.
— Как только внесу залог.
— Кто это там?
— Агент Докинз, мой новый лучший друг. У меня тут целый клуб поклонников. — Он заслонил трубку ладонью. — Эй, Джей Эдгар, ты же не будешь утверждать, что я склонен к побегу?
Агенты заулыбались.
Бойс вздохнул:
— Ну конечно, когда дело касается освобождения под залог, они становятся твердолобыми болванами. Пусть будет через два часа. Бет!
— Да?
— Ты понимаешь, что́ всё это значит? Ничего не говори. Ты ничего об этом не знала, значит, у тебя всё будет отлично. Можешь рассказать всю правду. Ты ни о чем не знала. Теперь всё будет отлично. Понимаешь?
— Бойс, ты звонишь из главного управления ФБР после того, как тебя арестовали за попытку оказать давление на присяжных. Что значит в твоем понимании это «отлично»?
— Просто передай Бабкоку, чтобы принес чистую рубашку, «Тернбулл и Ассер», и галстук цвета бургундского. Вместе с суммой залога. Я не собираюсь выходить отсюда в той же рубашке.

* * *


Из здания Джея Эдгара Гувера Бойс вышел четыре с половиной часа спустя, элегантно одетый и бодрый — для человека, оказавшегося перед угрозой пятилетнего срока и запрета на профессиональную деятельность. Его хотели выпустить через боковую дверь, но он настоял на том, чтобы выйти тем же путем, которым вошел. Там были почти все телекамеры Северной Америки, увековечившие это мгновение.
— Я хочу сделать краткое заявление, — сказал он под жужжание затворов. — Прямо отсюда я поеду к себе в контору и посмотрю, где в Конституции США сказано, что правительство имеет право издеваться над адвокатами и сажать их в тюрьму во время судебных процессов. Похоже, правительство так боится проиграть это дело — которое ему вообще не следовало бы возбуждать, — что оно ни перед чем не остановится. Оно уже дошло до такой низости, что основы законодательства, возможно, оказались надолго подорванными. Благодарю вас. До встречи в суде.

* * *


Он сразу понял, что она проплакала почти всё утро.
— Не надо так много плакать. От этого лицо становится отечным.
— Зачем ты это сделал?
— Сейчас не время объяснять. Зато самое время выпить.
Он заказал в номер «кровавую Мэри». Потом плюхнулся на диван и ослабил узел своего галстука цвета бургундского.
— Как я смотрелся по телевизору?
— В программе «Сегодня» — уже лучше. По крайней мере, во время этой передачи тебя не арестовали. — Бет села напротив. — Я не стану спрашивать, правда ли это.
— Спасибо.
— Это правда?
— Правда — то, что у судьи Голландца не будет другого выхода, кроме как вынести постановление о пересмотре дела. А это значит, что для тебя все начнется снова. На сей раз у тебя будет другой защитник. Но кто бы это ни был, как адвокат он будет лучше меня, потому что не разрешит тебе давать показания.
Бет заметно побледнела.
— Ты пожертвовал собой ради меня?
— Господи боже! Не могу же я допустить, чтобы мой ребенок родился в тюрьме.
— Как они тебя поймали?
— Наши отношения «адвокат — клиент» скоро изменятся. Наверно, чем меньше мы будем это обсуждать, тем лучше.
Он посмотрел на телефон.
— Начну-ка я, пожалуй, звонить. Фелисио понадобится адвокат. Мне нужен адвокат. Тебе нужен адвокат. — Он тихо засмеялся. — Очередной великий день для юристов. Всем нужен адвокат. Возможно, мы добьемся высокого рейтинга в одной из тех фирм, которые размещают рекламу в ночных телепрограммах.
— Твое спокойствие просто ужасает.
— Интересно, предоставляет ли тебе суд адвоката, когда ты добираешься до райских врат? Раньше я об этом не задумывался. Вот где была бы большая практика!

zakonam-manu-ruslan-fahrutdinov-tema-moego-doklada-obraz-idealnogo-carya-po-ramayane-izakonam-manu.html
zakonam-n-1344-iv-1344-15-stranica-2.html
zakonam-n-1344-iv-1344-15-stranica-3.html
zakonam-n-1344-iv-1344-15.html
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат