Глава 4. Об идентичности копий: основная проблема в теории бессмертия

Глава 4. Об идентичности копий: основная проблема в теории бессмертия


Эпиграф: «…эти люди (доказывая идентичность) в действительности доказывают слишком многое. А именно, усердствуя в доказательстве идентичности довольно разных существ, они доказывают идентичность вообще любых существ друг с другом, в результате чего понятие об идентичности утрачивает всякий смысл». (Коммент с www.lesswrong.com, пост «Abnormal cryonics» http://lesswrong.com/lw/2a8/abnormal_cryonics/ ).
Проявления болезни Альцгеймера становятся заметны после гибели 20 процентов нейронов мозга. http://www.gazeta.ru/science/news/2012/11/12/n_2613433.shtml Это говорит об огромной избыточности кодирования информации в мозгу, и о том, что даже потеря одной пятой этой информации не важна для идентичности
Постановка проблемы идентичности
Понятие об идентичности является главным в бессмертии и воскрешении, ибо при неправильном выборе можно или кого угодно считать моим бессмертием, либо наоборот, отбросить прекрасный способ достижения бессмертия, поскольку он не даёт идентичности.
Отметим, что это именно проблема теории. Основная практическая проблема – как не умереть в ближайшие 100 лет и успеть воспользоваться плодами новых технологий.
Проблема копий не сводится к простому ответу да или нет – "да, любая копия это я", или "нет, копия это не я".
Вопрос о копиях – это вопрос о том, в каких границах допустима неточность при воскрешении или о том, какие внутренние изменения при самоапргрейте сохраняют «я».
А также о том, какие методы продления жизни приемлемы и каким образом их правильно применить. То есть это не тот вопрос, который легко решить наскоком. Это вопрос количественный.
Вопрос о бессмертии, о смысле жизни, о природе я и о копиях – это один и тот же вопрос в разных формах. Это вопрос: «что есть "я", которое я хочу сохранить во времени».
Привлекательно было бы найти физический субстрат идентичности – душу, атомы, непрерывность, информацию, – что как бы избавит нас от осмысления цели бессмертия и задачи самоопределения я. Но это именно уловка ума, чтобы не думать над сложной проблемой.

Идентичность важна в первую очередь для задачи бессмертия
Если удастся максимально упростить то, что точно является идентичностью, то это избавит задачу воскрешения от необходимости точно восстанавливать груды бессмысленной информации.
Можно предположить, что число возможных идентичностей конечно – как конечно число возможных имён.
В этом смысле хороша идея «души» как некого набора базовых свойств, духовное ДНК. Все существа, его разделяющие – это я.
Есть мнение, что я – это ощущение я. То есть та квалиа, которая возникает в ответ на вопрос «кто я?» Однако невозможно доказать, что это ощущение различно у разных людей, или что оно не может меняться у одного человека. ( Во сне этот тезис мне проиллюстрировался следующим образом: «гуру» выкидывает из окна машины ученика, который думает, что «я» – это такая квалиа, его нежное самоощущение – чтобы он увидел, что в момент падения на асфальт его самоощущение резко изменится, но я останется. Гуру при этом считал, что «я» – это источник внимания.) Хотя это ощущение – весьма просто и неизменно, и людям, сознательно или нет, свойственно именно его воспринимать как «я».
**
Не определив идентичность, не ответив на вопрос, что такое «я» – вообще невозможно ни шагу сделать в понимании бессмертия (и смерти). Например, если считать, что «я» – это набор определённых свойств человека, то он меняется от 5 годам к 80 настолько, что нет иных оснований отождествлять этих людей, кроме социального соглашения.
**
Некоторые виды продления жизни практически не модифицируют представление об идентичности, например, борьба со старением, другие – загрузка – делают ее очень актуальной.
**
От решения проблемы копий зависит, какие пути к бессмертию открываются, а какие остаются закрытыми. Если копии достаточно для бессмертия, это открывает многие пути.
Два основных вопроса в проблеме копий: сознание у компьютера и идентичность сознаний
Первый вопрос состоит в том, будет ли созданная в компьютере точная модель человека обладать каким-либо внутренним опытом, или, если ставить его шире, может ли ИИ переживать квалиа. Вопрос этот тоже не сводится к простому да или нет, поскольку имеет несколько изводов.
Можно спросить: является ли человек единственным существом, которое способно переживать квалиа. Наверное, нет, поскольку к этому способны высшие приматы и многие другие животные, хотя где проходит граница, неясно.
Другая форма этого вопроса носит более узкий характер – может ли компьютер, устроенный по принципу машины Тьюринга, то есть состоящий из логических элементов, управляемых однозначными простыми законами, переживать внутренний опыт. Чалмерс в мысленном эксперименте с угасающими квалиа показывает, что переживания опыта не должно зависеть от устройства элементарных элементов мозга.
Здесь возникает сразу вопрос о том, что будет, если копия мозга в компьютере не является точной, то есть она является только относительно точной моделью, сделанной с определённой погрешностью. Что наверняка будет в результате реального копирования. Будет ли и она переживать опыт. Например, магнитфонная запись голоса опыта не имеет, хотя тоже может быть моделью человека.
Здесь можно вспомнить мысленный эксперимент Серля с китайской комнатой. По моему мнению, он ничего не доказывает, так как если принцип работы (алгоритм подбора слов из словаря) китайской комнаты достаточно сложен, то сам этот принцип может иметь внутренний опыт, будучи мощным ИИ, и при этом опыт этот не должен переживаться человеком, который выбирает слова из словаря. Это колоссально сложный алгоритм, который ни один реальный человек не сможет выполнить за измеримое время, если мы хотим, чтобы этот алгоритм проходил тест Тьюринга.
В.Аргонов полагает, что мы можем спросить у будущего ИИ, обладает ли он внутренним опытом, и таким образом выяснить в эксперименте правду. Но этот эксперимент сводится к возможности философского зомби – то есть существа, которое утверждает, что имеет опыт, но на самом деле нет – или «антизомби» – то есть существа, которое имеет опыт, но утверждает, что не имеет его. У обоих классов должны быть представители.
Отдельный вопрос – это будет ли обладать внутренним опытом модель человека, если эта модель имеет похожее на человека поведение, но реализована на других глубинных принципах, например, не создаёт поведение, а проигрывает записанные кусочки из его прошлой жизни или использует ряды Фурье для предсказания будущего поведения.
Третий вопрос – даже если, допустим, компьютерная модель человека обладает внутренним опытом, будет ли она переживать тот же самый «спектр квалиа», что и человек, или у неё будут некие «машинные квалиа», которых никогда не бывало в пределах субъективного опыта человека. И если это машинные квалиа, то насколько это хорошо для задачи бессмертия – ясно, что не очень хорошо, но, может, можно как-то на это согласиться.
И наконец, даже если там те же самые квалиа, что и у скопированного человека (что бы это утверждение ни означало), то может ли копируемый человек считать такую свою компьютерную модель продолжением себя?
Итак, будет ли у компьютера вообще какой-либо опыт, и если будет, то будет ли этот опыт тем же самым, что и у копируемого человека. Первый вопрос более широкий, и только если мы отвечаем на него «да, будет опыт», и «да, с теми же квалями», то тогда имеет смысл и последний вопрос о том, можно ли считать модель в компьютере следующим состоянием оригинала.
Базовые понятия
Состояния наблюдателя – observer moments
Это минимально выделимые кадры сознания, которые можно связать с одним тактом его работы, определяемым, как считается, гамма-ритмом головного мозга. С субъективной точки зрения – это единое одновременное переживание всей суммы опыта, то есть определённый набор информации, воспринимаемой одновременно.
Для человека эта сумма опыта состоит из видимой картинки, интерпретации картинки, звуков, телесных ощущений, настроения и мыслей в данный момент времени, а также из распределения внимания над этим полем. Для простоты можно считать, что момент наблюдения состоит из картинки и внутреннего диалога длиной в одну мысль. У человека объём информации в моменте наблюдения – можно оценить в порядок 1 мегабайта, в основном приходящиеся на картинку и на сложность языка, на котором он думает мысли. Оценка сделана на основе разрешения картинки центрального поля зрения, как наиболее насыщенной информацией области опыта.
Разные внутренние состояния мозга могут вести к одним и тем же состояниям наблюдателя.
Состояние наблюдателя устроено иерархически – в нём есть самое важное: управляющие элементы и случайные элементы. К управляющим элементам относятся объект в фокусе внимания, думаемая мысль, настроение и распределение внимания. К неважным элементам относятся детали фона. Поскольку важных деталей состояния наблюдателя меньше, то могут быть весьма похожие состояния.
Кроме того, могут быть состояния наблюдателя, тождественные информационно, но различающиеся через квалиа. Например, у одного все поле зрения занято зелёными предметами, а у другого красными.
Информационно одинаковые состояния наблюдателя могут возникать у весьма разных существ.
Теорию о состояниях наблюдателя развил Н.Бостром, для решения проблем, связанных с наблюдательной селекцией, антропным принципом и Doomsday argument.
Следующее состояние
У Лема термин: «продолжение оригинала». И оно не есть точная копия по определению – оно следующее состояние. Следующее состояние важнее копии, даже если радикально отличается.
Следующее состояние – это по определению то состояние, в котором ты себя обнаружишь.
Есть прямая связь между проблемой будущего состояния – то есть кем я стану в будущий момент времени и проблемой философских зомби.
«Проблема следующего состояния» – более корректный термин, чем идентичность копий. Задача продления жизни сводится к этой проблеме, когда мы спрашиваем – можем ли считать тот кусок мяса или компьютер или копию моим следующим состоянием. Часто даже это речь идёт о том же самом теле – например, проблема мозга в вегетативном состоянии – можно ли его отключить?
И эта сама проблема держится на аксиоматической посылке о том, что следующие состояния бывают. Если своё состояние мы переживаем непосредственно, то факт того, что из моих прошлых состояний вытекают будущие – это уже результат работы логики, у которой просто нет других примеров.
Абсолютная копия
В ходе дискуссии на одном иностранном форуме возник обычный аргумент: что копия – это не я, так как если она что-то чувствует, то я этого не чувствую. Например, ее колют булавкой, а я этого не чувствую.
На что было получено возражение: если речь идёт о полной копии, до атома и электрона, то я и моя копия – это одно существо, поскольку нет никаких различий (просто наблюдаемое в двух местах, как отражение в зеркале и оригинал). Если же ее укололи булавкой, а меня нет, то это уже не копия, поскольку различны состояния электронов и атомов.
То есть аргумент о том что "моя копия – это не я, потому что я не чувствую ее переживаний" – внутренне противоречив. И не может служить опровержением каких-либо методов воскрешения.
Субстрат идентичности
Наилучшим решением было бы, если бы существовал некий неизменный субстрат идентичности, индивидуальный у каждого человека, но при этом неизменный. Именно эту «метафизическую функцию» имеет «душа». Если мы стоим исключительно на информационистских позициях, то такого субстрата не существует, и его необходимо искусственно создать, чтобы с той или иной мерой условности говорить о тождестве или нетождестве тех или иных существ.
Но благодаря существованию квалиа (а также времени), мы знаем что инфомационизм не полон как описание мира. И возникает соблазн найти утраченную идентичность в мире квалиа.
Важно отличать об идентичности с чьей точки зрения идёт речь: оригинала, копии, или его создателя. Очевидно, что и копия, и создатель скорее всего будут утверждать идентичность. Единственный, кто может в ней сомневаться, это сам оригинал. В силу этого вопрос имеет смысл, когда создание копии зависит от решения самого оригинала. Обычно в виде вопроса: согласились бы вы на средство транспорта, где копия создаётся (на луне), а оригинал уничтожается.
Кроме того, возможна проверка идентичности со стороны близких родственников и дальних знакомых. С точки зрения дальних знакомых всё равно, даже если копия немного отличается от оригинала, главное, чтобы она выполняла свои функции (например, муж сестры Марь Иванны, директор булочной). Не всё равно тем, кто на самом деле любит этого человека, то есть его родителям, детям и возлюбленным, а также потребителям его творчества (поклонникам).

Классификация видов копий
Разберемся с видами копий:
Виды копий:
1. Абсолютно точные копии, которые равны мне с точностью до атома – это как отражение в зеркале – нет основания считать, что там другой человек.
2. Копии, созданные с меня в прошлый момент времени, и затем некоторое время развивавшиеся самостоятельно. Хотя с точки зрения внешнего наблюдателя – это вполне копии, с формальной точки зрения – это уже ни какие не копии. Я не могу влиять на их поведение силой мысли.
3. Мои точные копии, которые могут быть созданы или возникнут в естественном путём в будущем, и состояние сознания которых причинным образом следует из моего, в частности, если я загадаю сейчас число, они будут его знать.
Обычно в термине «копия» смешиваются все три виды копий, и далее это способствует нарастанию путаницы. Если же понятно, о какой копии идёт речь, то тогда проще ставить мысленные эксперименты с ними.
В первом типе копий на самом деле нет «проблемы копий», так как никакой копии нет. Но в следующий момент времени копия первого типа, абсолютная копия, станет копией второго типа, копией прошлого. И в этом случае ясно, что она – не я с точки зрения переживаний, ее переживания никогда не будут моими.
Основная проблема с копиями возникает с копиями третьего типа – с будущими копиями. А именно, если у меня в будущем будет несколько одинаковых копий, то какая из них будет мной.
Копии бывают разные:

  1. Точные биологические копии мозга. Они могут быть или в параллельном мире, или скопированы сверхточными наномашинами.

  2. Копии, находящиеся в компьютере – загруженное сознание. Это достаточно точные модели поведения и внутреннего опыта человека, которые не отличаются по своему поведению от человека.

Плохие копии. Если понятие копии довольно размыто, то в будущем моими следующими состояниями могут оказываться существа, от которого я вовсе этого не хочу.
Копии объективные и субъективные. Объективно два существа являются копиями, если у них совпадает расположение всех атомов и их состояния. Объективная копия невозможна, хотя бы потому что два существа имеют разные координаты и из-за квантовых и хаотических явлений. То есть копия может быть точной только с некоторой степенью условности.
Субъективная копия – это копия, которая имеет такой же внутренний опыт, что и я. Здесь есть два ее подвида – это информационная копия, то есть копия всей информации, всей памяти итд, и копия внутреннего состояния как субъективного опыта, квалиа.
Объективная копия должна быть также и информационной копией, но не наоборот – эмуляция сознания в компьютере будет информационной копией, но не объективной.
Что касается копии субъективного опыта, то про это нам вообще неизвестно, возможно ли это, так как нет возможности сравнить два субъективных опыта.
С точки зрения проблемы копирования в первую очередь важны информационные копии. Это потому что никто из нас не знает, на каком носителе он выполняется, и какие-то физические подмены отдельных атомов нам не важны.
То есть мне неизвестно, являюсь ли я биологическим оригиналом или копией в компьютере, если таковая была создана. У меня нет возможности отличить. Хотя для внешнего наблюдателя это как раз понятно. Но вся проблема копий именно касается внутреннего наблюдателя, то есть не важно, что знает внешний наблюдатель про обе копии.
Тут же становится понятно, что наличие определённых ошибок в информационной копии не мешает ей быть всё равно копией. Можно ввести следующий критерий – если некое состояние сознания или памяти может быть моим следующим состоянием, и я не смогу заметить разницу, то это состояние все равно следует считать моей копией. К этому определению можно придраться и придумать ситуации, когда оно не работает. Но идея понятна. В памяти человека непрерывно происходит незаметное стирание информации, и редко кто замечает на этом основании свою «неидентичность» себе прошлому. Как если бы человеку можно предъявить оба его будущих состояния, и если он не может их различить, то эти состояния следует считать копиями.
Тоже касается и копии субъективного опыта. В воспринимаем зрительно мире гораздо больше деталей, чем я могу описать словами. И если в следующем кадре восприятия ложка в стакане окажется чуть в другом положении, то я это не могу заметить.
То есть в состоянии человека можно выделить важные и неважные элементы. Замена неважных элементов не мешает считать получившуюся модель копией.
Можно также вспомнить о принадлежности к определённому классу субъектов. Если некая замена не меняет моего представления о том, к какому классу субъектов я принадлежу, то она нерелевантна. Например, если это некие общие характеристики – имя, пол, возраст. Либо это очень маленькая величина, но определяющая, что я именно оригинал, или именно копия. Принадлежность к одному рефератному классу очень важна, так как по сути я оказываюсь «размазан» между всеми субъектами из этого класса, что описывается такой теорией как Self sampling assumption.
Мысленные эксперименты
Путешествие с помощью копирования
Согласились ли бы вы на путешествие на Луну, с помощью пересылки информации. То есть с вас считывают информацию, уничтожают, а затем на Луне создают вашу копию.
Тоже самое, только оригинал уничтожают с задержкой на 5 секунд по причине частого технического сбоя (медленное копирование).

Боль как критерий идентичности
Стресс-тест на идентичность: нет сомнений, что некая часть меня является мной, если я могу чувствовать ее боль. У человека есть несколько отдельных частей всегда, наиболее явные – это ощущения: зрение, слух, осязание.
Очевидно, что проблема тождества копий прямо связана с проблемой переживания квалиа. Поскольку утверждая, что некто не является моей копией, я прямо утверждаю что не буду переживать его квалиа.
Боль важна именно как квалиа, есть большая разница между словом боль и переживанием боли, хотя информация одна и та же.
Копия, которая не-я, – это в некотором смысле философский зомби – те же мысленные процессы, но я их не переживаю.
У философского зомби вообще нет заморочек по поводу «проблемы копий». Для него копия интересна в той мере, в какой она может реализовывать его цели. Так вирусы относятся к своим копиям. Следовательно, проблема копий связана с тем, что отличает человека от филос.зомби, а именно с квалиа, и другими элементами внутреннего опыта (если они есть). Причём явно, что одних квалий недостаточно, ясно ведь, что квалии есть и у других людей, а вот такая неизмеримая штука как непрерывность явно одна. Но и с непрерывностью непросто, так как в при многомирной интерпретации квантовой механики, из меня каждый миг непрерывно образуются миллионы копий.
Фрумкин: «Важна не непрерывность, а "кому-данность" этих квалий».
Боль как тест на идентичность является главным критерием в следующем мысленном эксперименте.
Ситуация 1 : десять секунд назад с меня сняли копию и подвергают страшным мучениям за стеной. Мне это всё равно.
Ситуация 2 : я узнаю, что через 10 секунд с меня снимут копию и подвергнут странным мучениям. Это не может меня не волновать, так как с вероятностью ½ я могу обнаружить себя этой копией.
Ситуация 3: я узнаю, что меня наверняка подвергнут пыткам через 10 секунд. Это однозначно меня волнует.
Мысленные эксперименты, показывающие условность и противоречивость представлений об идентичности
Мысленный эксперимент, в котором вероятность оказаться одной из копий зависит от порядка копирования
Представим себе человека, с которого снимают 100 копий. Это можно сделать в две процедуры. Предположим, что вероятность обнаружить себя в одной из копий пропорциональна количеству копий.
А) с оригинала один раз считывается информация и создаётся на её основе сто копий. В этом случае шансы обнаружить себя в одной из копий 1/101.
Б) С оригинала считывается одна копия, и вероятность стать ею – ½, а ½ - остаться оригиналом. Затем с оригинала опять считывается еще одна копия. Теперь уже вероятность обнаружить себя оригиналом – ¼. В результате окончательные шансы обнаружить себя оригиналом – ½ в сотой степени, или примерно 10**(-30), то есть бесконечно малы. При этом оригинал как лежал в аппарате для считывания, так и лежит.
При этом оба процесса могут проистекать почти мгновенно.
Этот мысленный эксперимент показывает, что в зависимости от того, в каком порядке создаются копии, моя вероятность обнаружить себя в одной из копий меняется.
Мысленный эксперимент с планированием для копии
Допустим, я совершенно уверен, что моим следующим состоянием не может быть моя цифровая копия. Тем не менее, я соглашаюсь, что с меня снимут копию и отправят выполнять задачу на базу противника на Марс. Для этого я должен разучить карту базы и составить план действий. То есть я вынужден действовать так, как если бы моя будущая копия будет одним из моих следующих состояний, хотя при этом не верю в это. Вряд ли человек способен долго поддерживать у себя в голове столь сложную конструкцию.
Смысл описанного выше мысленного эксперимента в том, чтобы продемонстрировать абсурдность поведения человека, который с одной стороны собирается оказаться в неком месте, а с другой стороны думает, что там не окажется.
Мысленный эксперимент с копией в руднике и на кровати
Представим, что я заснул, и с меня сняли копию в глубоком сне и отправили на рудник. Затем я проснулся. Важно, что копия окажется на руднике раньше, чем оригинал проснется в кровати.
Второй вариант: я заснул, копию отправили на рудник, а потом меня убили.
Вопрос: что мне следует ожидать в обоих случаях?
Часто на это отвечают, что в первом случае я однозначно должен обнаружить себя в кровати, в виде оригинала, а во втором случае – однозначно в руднике в виде копии. Но подобный ответ абсурден, поскольку в тот момент, когда я оказываюсь в руднике, я еще не знаю, проснусь ли я на кровати – и никто этого не знает, если это зависит от некого случайного процесса.
Этот эксперимент очень важен, потому что он описывает некоторые модели воскрешения. Например, человека крионировали, и пока он был криостазисе, его воскресили по цифровому бессмертию.
Разные ответы на два вопросы связаны с интуитивным представлением, что биологический оригинал обладает преимуществом перед всеми информационными копиями.
Этот парадокс сохраняется, если задаться вопросом, с какой вероятностью я окажусь в одной из копий. Поскольку пока есть одна копия в руднике, то я имеют стопроцентную вероятность в ней оказаться, но по мере появления новых копий в будущем, мои шансы ею оказаться уменьшаются. А в будущем может быть бесконечно много копий.
Мысленный эксперимент 3 в стиле Чалмерса: fading copy
Представим, что было создано сто точных моих копий, еще сто, отличающихся на один нейрон, сто на два нейрона и так вплоть до совершенно другого человека. Вопрос – сколько моих копий было создано?
Цель этого эксперимента – продемонстрировать, что нет чёткой границы я и не-я. С другой стороны, каждый человек в следующий момент времени может стать мозгом без 1, 100 или 1000000 нейронов, с уменьшающейся вероятностью, за счет естественных процессов изменений.
В некотором смысле аналогичен этому следующий эксперимент с частичной заменой мозга.
Эксперимент с расщеплением я. Мозг разрезается на две половины. Затем к каждой из половин достраивается копия утраченной половины. То есть каждый из двух получившихся мозгов будет наполовину идентичен исходному.
В одно варианте опыта разрезание происходит по полушариям.
Во втором – нейроны поочерёдно переносятся. Чётные нейроны в первую копию, а нечётные – во вторую. Лем описывает это в «Сумме технологий» – проверить.
Третий опыт – допустим, каждый нейрон имеет толщину в четвёртом измерении, и затем он разрезается вдоль – то есть получаются две одинаковые его трёхмерные копии. Представьте себе шестерёнку - она плоская , но имеет толщину. если разрезать ее продольно, то получится две шестерёнки. какая из них идентична первой
Какую из двух копий считать более идентичной?
Мысленный эксперимент по сравнению отношения человека и ИИ к копии
Есть два друга – человек и ИИ в обычном компьютере. Им обоим предлагают путешествие на луну по методу создания копии, стирания оригинала, пересылки информации и восстановления по этой информации. Должно ли решение каждого из них отличаться от решения другого? То есть следует ли им руководствоваться одинаковой логикой при принятии решения о путешествии, или человек должен рассуждать иначе, чем программа в компьютере? (Деннет о похожем писал в «глазе разума» – говорят).
Вопрос, скорее, относился к логике обсуждающего проблему. Имеется в виду, следует ли ему, если он хочет рассуждать рационально, применять одинаковые методы рассуждений для двух разных существ, или по-разному обсуждать судьбу человека и ИИ. Во втором случае это было бы косвенным призванием того, что человек является чем-то большим, чем информация, по мнению обсуждающего проблему.
Парадокс нестареющего ребёнка – идентичность важнее сохранения информации
Мы считаем одним и тем же ребёнка в три года и, когда он вырастет, в шесть лет, несмотря на то, что он утратил все воспоминания о трёхлетнем возрасте, поменял значительную часть свойств, и многие его нейроны изменились. Но если подобного рода изменения произойдут со взрослым человеком, мы задумаемся о его идентичности.
Если он перестал бы расти и меняться, сохраняя все свои свойства, то он утратил бы свое главное свойство – потенциал развития, и был бы тяжелым инвалидом.
То есть жизнь состоит в постоянное смене свойств. Подобно тому, как путешествие состоит из смены пейзажей. В силу этого оно конечно, но если остановить пейзаж, то путешествие утратит само качество путешествия. Или если сделать котёнку укол, чтобы он перестал расти, то он перестанет учиться новому и утратит всю прелесть котёнка.
Итак, казалось бы, поскольку жизнь – это естественная смена этапов, то неизбежно, что она конечна.
Обратный пример – ряд натуральных чисел – этот ряд существует только пока меняется, за счёт прибавления единицы к каждому следующему числу. Но это не мешает ему быть бесконечным.
Экспериментальная проверка теорий об идентичности
Разницу между копией и оригиналом можно проверить экспериментально. Ставим следующий эксперимент. Я засыпаю в комнате с надписью на стене «оригинал», и во сне с меня считывается информация о расположении всех атомов мозга. Затем на основании этой информации создаётся миллион моих копий в комнатах с надписью «копия». Затем я просыпаюсь и все копии тоже просыпаются. После этого и оригинал, и каждая из копий оправляется в отдельную вселенную, где действует на основании полученной информации.
Что я должен ожидать обнаружить?

  1. Если оригинал и копии не имеют никаких различий ни в практическом, ни в философском, ни в каком-либо другом смысле, то с шансами 99,99999 процента я обнаруживаю себя в комнате с надписью «копия».

  2. Если оригинал имеет некое философское, практическое или связанное с идеей непрерывности «преимущество» перед своими копиями, то я должен с вероятностью в 100 процентов обнаружить себя в исходной комнате с надписью «оригинал».

Очевидно, что с точки зрения внешнего наблюдателя этот эксперимент не даёт никакого прироста информации. Практический смысл же здесь в том, что надо понять, не поставила ли этот эксперимент уже природа?
Например, во вселенной существует бесконечное количество моих копий, которые оказываются в самых разных условиях. Не могу ли я завтра, проснувшись, обнаружить себя любой из этих копий? Но всё же большинство моих копий живут в обычных условиях, и поэтому я не обнаружу никакого аналога слова «копия» в новой вселенной.
В некотором смысле ответ на вопрос о копиях мне может дать многомирное бессмертие, так как если я обнаружу, что прожил статистически недостоверно долго – скажем, 120 лет без киборгизации, то значит, что многомирное бессмертие меня спасает, а значит, копии и оригинал тождественны.
В целом этот мысленный эксперимент позволяет прояснить разницу двух воззрений на природу копий:

  1. Любая из моих будущих копий будет мной, и мои шансы обнаружить себя в ней пропорциональны числу копий. Трудности этой теории в том, что можно размывать грань точности копии.

  2. Среди всех будущих копий есть одна и только одна (в каждый момент времени) выделенная копия. И я могу обнаружить себя только в ней. Копия-Оригинал отличается от обычной копии тем, что находится в той же точке пространства, что был и оригинал в предыдущий момент времени и состоит из тех же атомов. Недостаток этой теории – неясно, какова природа преимущества оригинала перед остальными копиями.

Этот эксперимент можно упростить, если применить описанный ваше порядок создания копий, в результате которого вероятность остаться оригиналом становится исчезающе малой. А именно, последовательное создание ста копий с одного оригинала. В каждом случае вероятность остаться оригиналом – 0,5, а в конце – 10 в минус 30 степени. Этот эксперимент технически проще, так как требует всего ста копий, а если делать по три копии – то и меньше. То есть шансы оказаться оригиналом меньше, чем обычные шансы истинности или ложности средней научной теории. То есть этот эксперимент даст более точный ответ, чем любые рассуждения о природе копий, но результаты этого эксперимента будут доступны только оригиналу и копиям.
Этот эксперимент можно рассмотреть и иначе – оригинал укрепится в вере в своей исключительности, а копии обретут привычку к копированию и не будут его бояться.
Можно этот эксперимент экстраполировать на разные миры. Допустим, есть два мира, в одном из которых наблюдатель имеет «душу-наездника» (то есть подключенное к мозгу управляющее устройство, которое мы будем считать черным ящиком и которое может жить и без мозга), а в другом те же самые процессы реализуются в его мозге. При этом внутренний опыт обоих наблюдателей одинаков.
При копировании душа-наездник не копируется и остается в оригинале. В этом случае, после создания миллиона копий, я обнаружу себя в теле оригинала только в тех мирах, в которых душа-наездник существует, так как одной миллионной шанса можно пренебречь.
Анализ проведенных мысленных экспериментов
Чтобы прояснить понятие о бессмертии, продолжим наши мысленные эксперименты. Из того, что в Америке живёт много народа, это никак не влияет на моё бессмертие. Если сейчас там кому-то делают больно, я не знаю об этом и никогда этой боли не почувствую. Очевидно, что это наблюдение не зависит от того, насколько похожи жители Америки на меня. Даже если в Америке живёт полная моя копия, и её там интенсивно обижают, это на меня никак не влияет, пока я об этом не узнаю.
Согласен ли в этом случае считать свою полную копию собой, а значит, и своим бессмертием? Ответ на этот вопрос разделяет людей сильнее, чем вопрос о вере в Бога (я спрашивал – мнения остро разделились).
Представим ещё один мысленный эксперимент. Допустим, ночью с меня копируют информацию и создают полную мою копию, причём я об этом ничего не знаю. Будет ли это для меня бессмертием? А если эту копию потом мучают, то будет ли эта боль моей болью? И если меня не волнует её боль, то почему я готов считать её своим бессмертием?
И, очевидно, любая загрузка в компьютер будет содержать небольшую долю ошибок; что в этом страшного, ведь и так каждый день мозг теряет значительную информацию? И если в моей памяти номер телефона школьного друга окажется на одну цифру другой, то какая разница? А если на две цифры? А если поменяется имя первой учительницы? Где проходит граница между несущественным в загрузке и просто другой личностью?
Более того, ИИ, который осуществляет загрузку, может попутно захотеть улучшить меня. Он поправит здоровье, улучшит память, сотрёт воспоминания о неприятных событиях, сделает мою систему убеждений непротиворечивой. В какой мере я могу считать себя этой копией?
Вывод состоит в том, что это зависит исключительно от моей веры в то, что моя улучшенная и изменённая копия – это я. Но если мне делают больно, это не зависит от моей веры.
Трудность с ответом на вопрос о собственной идентичности состоит в том, что человек эволюционно не обладает органом, способным отличать себя от не себя.
Рассмотрим следующую ситуацию. Я зачитался некой книгой настолько, что забыл о себе, и тем временем ИИ отключил мою память и подключил вместо неё память Пушкина. Кем я буду после этого – собой или Пушкиным? Другой вариант – ИИ начал постепенно заменять мою память по кусочкам на память Пушкина. В конце концов я стал Пушкиным – или нет?
Этот мысленный эксперимент позволяет нам различить два вида «я» – я как совокупность знаний, и я как моё сознание здесь и сейчас, иначе говоря, мгновенное я. Не нужно ИИ, чтобы показать, что есть ситуации, когда они отделяются одно от другого. Например, в случае тотальной амнезии, когда человека приходится учить с нуля. Или во сне, где мне кажется, что я – кто-то другой.
Батин: «Проблема копий – это основной вопрос трансгуманизма».
Существующие представления о природе идентичности
Информационный подход
Идентичность – это почти полное совпадение информации
То есть два существа идентичны, если они отличаются на 1 бит. Как, например, за числом 1000 следует число 1001. Так и идентичность – это закономерное следование одной информации за другой.
Именно такое определение идентичности лежит в основе многомирного бессмертия. Для тождества информации не нужно ни причинных связей, ни тождества квалиа. (Результат бросания игральных костей может совпасть случайно). Это определение идентичности предполагает, что тождественные квалиа возникают на одинаковых «компьютерах».
Такого определения идентичности было бы достаточно, например, для компьютерного вируса (особенно с выделением некой неизменной важной части). Вопрос о том, годится ли оно для человека – это вопрос его согласия, но также и вопрос дальнейших исследований о природе квалиа.
Когда говорят об "идентичности человека", не имеют в виду сходство. А имеют в виду причинную связь, когда «я-сегодня» порождаю «я-завтрашнего». И в силу этого «я сегодня» могу планировать своё поведение завтра.
Градации идентичности
Одна из проблем идеи об «идентичности» – это отсутствие в ней градаций. Некто – или я, или не-я. И этот некто имеет либо 0 ценность для меня, либо 100 процентную в зависимости от этого. Ясно, что задачи по принципу «всё или ничего» дают результат «ничего».
В действительности, однако, реальное представление человека о своей идентичности допускает градации. Человек вполне разумно считает своё ближайшее будущее в большей мере собой, чем своё будущее отдалённое, и потому заботится о нём больше, но и про отдалённое не забывает.
То есть разумно приписывать определённую значимость всем своим будущим копям, пропорционально степени их сходства с собой.
Непрерывность
Идентичность как причинно-следственная связь
Можно сказать так: идентичным мне будет то состояния сознания (я-сейчас), которое следует в силу причинно-следственных связей следуют из моего нынешнего я-сейчас.
Это определение функционально: поскольку таким образом моё будущее состояние зависит от моих нынешних действий.
У этого определения есть некоторый трудности. Во-первых, многие (и можно даже сказать, большинство) состояний наблюдателя не имеют никаких последствий в будущем. То есть они полностью забываются. Во-вторых непрерывность человеческого сознания покрыта микротрещинками в виде мгновенных пробуждений с забываниями снов, состояний наркоза и т. д.
Это определение не исключает существования нескольких параллельных моих будущих копий, или идентичность с перескоком через несколько промежуточных состояний сознания.
Это определение полезно и для крионики и для самоописания – поскольку состояние будущей личности зависит от моего нынешнего состояния (Но: пример с родительским воспитанием. Состояние ребёнка сильно зависит от состояния сознания личности родителей по причинным связям, но при этом он не является их копией, хотя бы потому что не понятно, кого из них.)
«Жизнь есть движение». Это нетрудно показать на примере живой и мёртвой клетки – в первой, даже если она сильно повреждена, продолжаются обменные процессы, вторая неподвижна (или разлагается). Точно также мышление есть движение – это движение причинных связей – например, поступление информации в зрительные анализаторы и ее дешифровка. Даже если изображение неподвижно, все равно бегут сигналы по нейронным путям.
Поэтому и жизнь, и сознание – это определённая комбинация причинно-следственных связей, а не определённое расположение атомов.
Идентичность как малые приращения
Непрерывность сознания можно описать и как то, что два состояния мозга могут следовать одно из другого путём малого приращения. Как, например, из 27 следует 28, если сделать +1. То есть для каждого состояния мозга есть множество следующих возможных состояний.
Если два состояния можно связать цепочкой непрерывных преобразований, то из этого следует определённая форма идентичности.
Однако в принципе любые два состояния можно связать непрерывной цепочкой преобразований. Например, сначала свести состояния А к нулевому состоянию – пустое восприятие белой точки (путь деградации-деменции), а затем из него развить любое другое состояние (путём, например, выращивания ребёнка от зародыша с нулевым сознанием до любого возможного существа/человека.)
Вопрос возникает, какая максимальная возможная скорость изменений, которая сохраняет непрерывность: например, если сразу подключить миллиарды новых нейронов?
Инструмент передачи идентичности может быть не человеком
Если для бессмертия нужна непрерывность причинно-следственной связи человека и копии, то носителем этой непрерывности вовсе не обязан быть человек же. И эта связь даже, возможно, не обязана передавать много информации. Это может быть сохранение участка мозга, который сам не несёт никакой информации почти, а отвечает только за наблюдателя-интегратора опыта.
Или это может быть физический процесс, очень чётко передающий причинную связь от одного объекта к другому.
Можно предположить, что процедура переноса идентичности должна носить некий «шаманский» характер. Поскольку идентичность не является информацией, а является непрерывной цепью причинных связей, то не нужно сохранят никакого предмета или информации, это уже решено другим способом.
То эту непрерывность можно сохранить через некий другой процесс, например, через поддержание вечного огня. Если использовать электрические потенциалы мозга для создания искры, а от неё зажечь огонь, а от него потом обратно запитать энергией воскрешённые нейроны.
Или если сохранить живыми несколько нейронов из центральных областей мозга человека, связанных с переживанием сознания (например, в криозаморозке), а затем к ним постепенно подключать новые нейроны и настраивать их.
Непрерывность и разрывность человеческого сознания, проблема наркоза
Одна из проблем определения себя как непрерывность сгустка причинно-следственных связей, это то, что человеческое сознание регулярно содержит в себе разрывы. Это и мгновенные перескоки внимания, и обмороки, и наркоз, и обычный сон, и приступы амнезии, например, после алкоголя, а также забывание снов. Я знал людей, которые по этим соображением были готовы отказаться от операции с глубоким наркозом.
Можно тогда определить себя как непрерывность не самого наблюдаемого опыта, а как непрерывность работы обеспечивающей его машины. Даже если сознание выключено, состояния синапсов остаются неизменными, причём именно за счёт причинных связей – прошлое состояние синапса определяет будущее. Также можно тогда определить и непрерывность крионированного мозга. (Но загвоздка в том, что копия тоже создаётся с помощью причинно-следственных связей).
Проблема, конечно, в абсолютной неизмеримости этой непрерывности.
Можно, в качестве мысленного эксперимента представить себе сознание, разрывное в каждой точке. Для начала можно представить себе ситуацию, где именно копия остаётся на месте оригинала, а оригинал оказывается вдалеке.
Например, допустим, что каждую секунду ко мне подлетает летающая тарелка, способная к неинерционному ускорению. Она захватывает меня и отвозит на Марс, а вместо меня оставляет мою копию. Итак, я могу спокойно ничего не делать, так как через секунду окажусь на Марсе, и там займусь каким-нибудь делом, не имеющим никакого отношения к окружающей меня реальности. С другой стороны, для внешнего наблюдателя я на земле буду выглядеть вполне непрерывным, но странно мечтательным. Даже если на меня мчится автомобиль, то мне нужно будет отходить в сторону, так как я раньше попаду на марс, чем он на меня доедет. Но рефлексы возьмут своё – и я отпрыгну. Поскольку я помню только прошлое, а там нет будущего путешествия на Марс, то в конечном счёте моя жизнь вернётся в привычную колею.
Более точный пример разрывного в каждой точке сознания – это непрерывная линия, составленная из пунктира больцмановских мозгов, возникающих в вакууме. Тема развита Г.Игеном в романе «Город перестановок». Главный герой экспериментирует там над своей копией, включая ее через такт, или на 1 секунду из 10, или в обратном порядке. Это никак не влияет на субъективно ею переживаемую непрерывность опыта.
Как и следовало ожидать, ощущение непрерывности никак не связано с абстрактной непрерывностью.
Душа
Постулат неизмеримости идентичности ведёт к абсурду
В начале постулируется, что тождественность копий является чем-то абсолютно неизмеримым. То есть, посланная по радиолучу копия будет не мной, но экспериментально проверить это никак нельзя, так как она будет думать и чувствовать, что она – это я. Но постулируя трансцендентность и неизмеримость тождественности копий, мы получаем палку о двух концах. Поскольку можно предположить, что два разных существа могут оказаться идентичными, поскольку идентичность мгновенно перескочила из одного в другого. Это разумеется, никак нельзя измерить.
То есть, доказывания, что копия – это не я, мы в тот же самый момент доказываем, что и я – это не я. Представим себе, что одновременно происходит два процесса:
Создается моя точная копия и одновременно в мой мозг вводится особое химическое вещество, которое меняет связи каждого десятого нейрона. В результате возникает совсем уже другая личность с другой памятью и особенностями или нечто похожее на острый галлюциноз + инсульт. Но тем не менее, идентичность сохраняется с ней – нейроны то те же.
Акт внутреннего опыта – это акт перехода от прошлого к будущему.
«Непрерывность я» носит трансцендентный характер – то есть если «я» разрывно после каждого периода сна, или после каждого моргания глазами, или непрерывно у всех вообще живых существ – это вообще никак измерить и ощутить нельзя. Тем не менее эта неизмеримая вещь является главным камнем преткновения. Не проще ли ее откинуть, если она неизмерима? Но квалии тоже неизмеримы, но реальны.
С другой стороны, человеческая мотивация устроена на ожидании будущих переживаний. Высекут меня, а не его. Достаточно подождать, чтобы в этом убедиться. Но это ожидание – результат прошлой памяти, а не идентичности.
Чтобы «измерить идентичность», нам нужна теория сознания и именно этот вопрос мы рассмотрим в следующей главе, а затем попробуем создать новую теорию сознания, которая ответит и на проблему копий.

Может ли Бог скопировать душу?
хороший вопрос для теологической дискуссии, которая должна продемонстрировать, что введение идеи о боге не решает проблем с копиями. Идея о боге – это такая идея, которая должна избавить нас ото всех проблем – от вопроса, в чем смысл жизни и что делать, как получить бессмертие, вечное счастье, повысить рождаемость, как возникла вселенная, что хорошо, а что плохо, чем «мы» лучше «их». Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. То есть это такая затычка на все вопросы, которая превращается в жвачку для ума, стоит ее раскапывать поглубже – может ли бог создать камень тяжелее себя, или в чем догмат троичности. Этим можно обеспечить пищу для плодотворной дискуссии на несколько дней без каких-либо практических последствий. При этом неясность идеи бога не отменяет возможности существования рационально объяснимого творца вселенной – если мы живем в симуляции, и ее создал некий интеллект. К которому можно обратиться с ясной просьбой, сформулированной на простом русском языке и получить вполне понятный ответ. Или опять обмануться в этом и создать себе новую иллюзию, принимая за ответ голоса своего бессознательного.
Конечно, и дискуссии о копиях могут иметь характер такой жвачки для ума, так как они только отвлекают от практической деятельности.
Можно сослаться на бога как на арбитра, который мог бы удостоверить, какая именно из будущих копий будет мной, исходя из его атрибутов всеведения. Но здесь бог лишний. Достаточно всеведения. Следующее утверждение истинно: «Всеведение позволяет знать, какая копия подлинная и точка». Но точно также истинно и утверждение: «если это утверждение истинно, то Санта Клаус существует». То есть мы ничего не можем сказать о том, возможно ли всеведение, но если бы оно было, то проблема бы решилась.

Идентичность через квалиа
Другое не менее мощное определение идентичности: я – это всё множество состояний наблюдателя, которое имеет те же самые квалиа.
Невозможно окончательно ответить на вопрос о природе копий, не ответив на вопрос о природе квалиа.
Квалиа – это качественный аспект любого опыта (красность в восприятии красного цвета). Мы ничего не можем сказать о том, идентичны ли квалиа у разных людей, однако весь наш внутренний опыт говорит нам о том, что они были идентичны у нас в течение всей жизни (хотя это может быть и не так). Таким образом, естественно признать за «радугой квалиа» роль субстракта идентичности – то есть то неизменное, что есть в любом моём состоянии наблюдателя.
Это определение не функционально – им нельзя воспользоваться. Кроме того, неизвестно, могут ли появляться новые квалиа в опыте. И можно предположить, что да – например, в случае необычного переживания, или просто в детстве какой-то опыт должен был быть первым (например, красного, а потом к нему добавился опыт зелёного).
Невозможно признать собой философского зомби (гипотетическое существо без квалий) или существо с похожим поведением, но полностью другими квалиа. Даже если поведение этих существ детерминировано мной.
Естественно связать первое определение со вторым. Квалиа возникают в результате работы причинно-следственных связей в мозгу.
Необходимо некоторое разъяснение по поводу квалиа – они могут быть открытыми – то есть те переживания, которые я переживаю сейчас, и «закрытыми» – это те квалиа, которые гипотетически переживают другие люди или переживал я в прошлом или будущем, но которых нет в моём непосредственном опыте сейчас.
Квалиа, в отличие от атомов, не существуют сами по себе, а являются свойствами воспринимающего субъекта.
«Здесь и сейчас» имеет определённую временную длительность (порядка секунды), и воспринимающий субъект может сравнивать квалиа, вплывающие в это «здесь и сейчас». Иначе говоря, все квалиа существуют одновременно.
Из одинаковости квалиа следует тождество субъекта – поскольку только субъект может квалиа сравнивать. Таким образом, это определение идентичности через квалиа – тавтологично.
Некоторые методы достижения бессмертия обеспечивают тождество квалиа (предоставляя возможность сравнить) – за счёт постепенности переноса. Например, постепенная замена нейронов на нанороботов.
Постепенность обеспечивает двухстороннее взаимодействие между новой и старой частью мозга, и здесь возникает ситуация, описанная Чалмерсом в парадоксе про fading qualia. 1 ... 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 36
zvezda-eto-topologiya-s-yavno-videlennim-centrom-k-kotoromu-podklyuchayutsya-vse-ostalnie-abonenti-ves-obmen-informaciej-idet-isklyuchitelno-cherez-centralnij-stranica-9.html
zvezda-eto-topologiya-s-yavno-videlennim-centrom-k-kotoromu-podklyuchayutsya-vse-ostalnie-abonenti-ves-obmen-informaciej-idet-isklyuchitelno-cherez-centralnij.html
zvezda-goda-stiven-skinner.html
zvezda-i-znak-luni-pri-rozhdenii-indijskaya-predskazatelnaya-astrologiya.html
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат