Глава двадцать третьяНА СЦЕНЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ ПРИНЦ - Люси Монтгомери. «История Энн. Книга 2» Перевод с английского Р. Бобровой

Глава двадцать третья
НА СЦЕНЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ ПРИНЦ


– Что-то не могу решить, оставаться мне дома или идти гулять, – сказала Энн, стоя у окна и глядя на парк. – У меня свободный день, тетя Джимси, – могу провести его здесь у камина, грызя ваши вкуснейшие сухарики, слушая мурлыканье трех кошек и созерцая двух неотразимых фарфоровых собак с зелеными носами. А могу пойти в парк, вдыхать сосновый воздух и глядеть на серые волны, которые плещутся о прибрежные скалы…
– Если бы мне было столько лет, сколько тебе, я бы выбрала парк. – Тетя Джемсина почесала спицей за ухом Джозефа.
– Но вы же говорите, что так же молоды, как и все мы, – поддразнила ее Энн.
– Да, в душе. Но ноги мои уже не так молоды, как твои. Иди подыши свежим воздухом, Энн. Ты что-то стала бледненькая.
– Ладно, пойду в парк, – приняла решение Энн. – Домашний уют меня сегодня почему-то не привлекает. Хочется чувствовать себя свободной и дикой. В парке наверняка никого нет – все на футбольном матче.
– А ты почему на него не пошла?
– Меня никто не позвал – во всяком случае, никто, кроме этого противного коротышки Дона Рэнджера. С ним я вообще никуда бы не пошла, но лишь бы не обижать беднягу, сказала, что не собираюсь на матч. Да я и не жалею. Что-то я сегодня не в настроении смотреть футбол.
– Вот и правильно, поди подыши свежим воздухом, – повторила тетя Джемсина. – Только возьми с собой зонтик – как бы дождь не начался. Что-то у меня ноги ноют.
– Тетя Джимси, ревматизм бывает только у стариков!
– Ревматизм в ногах может быть у кого хочешь Энн. Другое дело ревматизм в душе – это случается только у стариков. Слава Богу, у меня его никогда не было. Когда в душе начинается ревматизм, пора заказывать себе гроб.
Стоял ноябрь – месяц багровых закатов, улетающих птиц, заунывных песен моря, звучных наигрышей ветра в сосновых кронах. Энн бродила по аллеям и чувствовала, как ветер выдувает туман из ее души, который почему-то часто поселялся там в этом учебном году.
Жизнь в Домике Патти продолжалась как будто по-прежнему, перемежаясь учебой, домашней работой и развлечениями. По пятницам вечером большая гостиная с пылающим камином заполнялась гостями и звенела шутками и смехом. Тетя Джемсина, сидя на своем троне, благожелательно всем улыбалась. Среди посетителей довольно часто появлялся и Джонас, о котором Фил писала Энн. Он приезжал с утренним поездом и уезжал с последним. Все обитательницы Домика Патти полюбили его, хотя тетя Джемсина и качала головой, утверждая, что в ее время студенты-богословы были иными.
– Он очень милый молодой человек, – сказала она Фил, – но будущим пасторам положено вести себя с большим достоинством.
– Что ж, человеку нельзя смеяться и оставаться при этом христианином? – возмутилась Фил.
– Человеку можно. Но я говорю о проповедниках, моя милая, – укоризненно покачала головой тетя Джемсина. – И на твоем месте я не флиртовала бы с мистером Блейком.
– А я вовсе с ним не флиртую!
Никто не верил Фил, кроме Энн. Остальные полагали, что она, как всегда, забавляется, и очень ее за это укоряли.
– Мистер Блейк тебе не Алек с Алонсо, – сурово заметила Стелла. – Он все принимает всерьез. Ты можешь разбить ему сердце.
– Ты думаешь, могу? – усмехнулась Фил. – Как мне хочется в это верить!
– Филиппа Гордон, и тебе не стыдно? Как можно хотеть причинить человеку горе?
– Я вовсе не сказала, что намерена причинить ему горе. Мне хотелось бы верить, что я могу разбить ему сердце, что он способен в меня влюбиться.
– Я тебя не понимаю, Фил. Ты сама знаешь, что он тебе совершенно не нужен, и все-таки бессовестно с ним кокетничаешь.
– Он мне очень даже нужен! Я хочу, чтобы он сделал мне предложение.
– С тобой невозможно серьезно разговаривать. – Стелла безнадежно махнула рукой.
Иногда в Домик Патти заходил и Джильберт. Он был весел и с удовольствием состязался в остроумии с языкастыми гостями. Он не избегал Энн, но разговаривал с ней так же вежливо, как с любой другой девушкой, с которой его только что познакомили. Дружеская простота общения исчезла без следа. Энн это очень задевало, однако она уверяла себя, что рада видеть Джильберта в хорошем настроении. В тот апрельский вечер ей показалось, что она ранила его очень глубоко и эта рана долго не заживет. Но, кажется, Джильберт легко пережил свое разочарование. Видимо, мужчины если и умирают, то не от любви. По крайней мере, Джильберту явно не грозила близкая кончина. Он был полон планов. Нет, он не собирался сохнуть от горя, потому что его отвергла женщина. Слушая, как он весело препирается с Фил, Энн спрашивала себя: не померещилось ли ей тогда в саду отчаяние в глазах Джильберта?
В университете было достаточно претендентов на место Джильберта, но все они получали от Энн решительный отпор. «Если мне не суждено встретить настоящего принца моих грез, то лучше не надо никого!» – сказала она себе во время прогулки в парке.
Внезапно налетел ветер и хлынул предсказанный тетей Джемсиной дождь. Энн раскрыла зонтик и поспешили вниз по склону. Когда она спустилась на дорогу, ведущую к гавани, сильнейший ветер тут же вывернул ее зонтик наизнанку и стал рвать его из рук. Энн в отчаянии вцепилась в ручку, не зная, что делать. Вдруг совсем рядом раздался голос:
– Простите, не хотите ли укрыться под моим зонтом?
Энн подняла глаза. Перед ней наяву стоял герой ее грез – высокий и красивый молодой человек с черными волосами, меланхоличным взглядом, мелодичным, проникновенным голосом… Он настолько точно соответствовал ее идеалу, словно был сделан на заказ.
– Спасибо, – смущенно сказала Энн.
– Давайте переждем дождь вон в том павильончике, – предложил незнакомец. – Я думаю, он скоро кончится.
Он говорил очень обыкновенные слова, но тон! А улыбка! Сердце Энн как-то странно дрогнуло.
Они побежали к павильону. Когда над ними оказалась спасительная, дружелюбная крыша, Энн показала на предавший ее зонтик и засмеялась.
– Когда мой зонтик выворачивается наизнанку, я убеждаюсь, что порочность присуща и неодушевленным предметам.
В волосах у нее сверкали капли дождя, разметавшиеся кудряшки прилипли ко лбу и шее. Щеки горели румянцем, глаза сияли. Ее спутник смотрел на нее с восхищением, и под его взглядом она почувствовала, что краснеет. Кто он? В петлице у него была красно-белая розетка Редмондского университета. Но Энн знала в лицо почти всех студентов, за исключением первокурсников. А этот галантный молодой человек никак не мог быть первокурсником.
– Я вижу, вы тоже студентка, – сказал он, с улыбкой взглянув на такую же розетку, приколотую к груди Энн. – Тогда я считаю себя вправе вам представиться. Меня зовут Рой Гарднер. А вы – мисс Ширли, которая на днях читала на семинаре любителей поэзии свое эссе о Теннисоне, да?
– Да, но что-то не припомню, чтобы я вас видела. Скажите, пожалуйста, откуда вы?
– Я только что приехал. Проучился в Редмонде два года. Потом два года был в Европе. А сейчас вернулся, чтобы закончить университет.
– Я тоже на третьем курсе, – обрадовалась Энн.
– Вот и прекрасно, значит, мы даже на одном курсе. Теперь мне не жалко двух потерянных лет. – Он посмотрел на нее выразительным взглядом своих красивых глаз.
Дождь шел добрый час, но для Энн этот час пролетел как одна минута. Когда облака разошлись и выглянуло бледное ноябрьское солнце, Рой проводил Энн до дома. У калитки Домика Патти он попросил разрешения прийти к ним в пятницу и получил такое разрешение. Энн вошла в гостиную взволнованная и раскрасневшаяся. Она почти не обратила внимания на Бандита, который забрался к ней на колени и лизнул ее подбородок. Сейчас ей было не до кота с рваными ушами.
В тот же вечер в Домик Патти на имя мисс Ширли доставили коробку с дюжиной великолепных роз. Фил бесцеремонно схватила вложенную туда визитную карточку и вслух прочитала имя, а также написанное на обороте четверостишие.
– Рой Гарднер! – воскликнула она. – А я и не знала, что ты с ним знакома, Энн!
– Мы познакомились сегодня в парке во время дождя, – торопливо объяснила Энн. – Мой зонтик вывернулся наизнанку, и Рой пришел мне на помощь.
– Вот как? – Фил с любопытством вгляделась в лицо Энн. – И по поводу столь незначительного события он прислал тебе дюжину роз с сентиментальным стишком? Ох, как мы покраснели! Энн, у тебя все написано на лице.
– Не говори вздор, Фил. А ты знакома с мистером Гарднером?
– Я знакома с его сестрами и слышала о нем. Да его все знают в Кингспорте. Гарднеры – одно из самых богатых семейств в городе. Рой невероятно красив и умен. Два года назад заболела его мать, и ему пришлось бросить университет и поехать с ней в Европу. Отец у него умер. Ему, наверное, очень не хотелось бросать университет, но он и слова не сказал. Ох, Энн, чую запах романа! Я тебе почти завидую, но не совсем. Все-таки Рой Гарднер – не Джонас.
– Глупости ты говоришь, – высокомерно произнесла Энн. Но в ту ночь она долго не могла заснуть. Да ей даже и не хотелось спать. Ее мечты были прекраснее самых прекрасных снов. Неужели наконец-то появился ее принц?

13-metodologicheskie-aspekti-issledovaniya-vzaimosvyazi-mezhdu-prodolzhitelnostyu-zhizni-i-ekonomicheskim-rostom.html
13-metodologicheskie-osnovi-pozniya-metodologiya-uchnogo-pozniya.html
13-metodologicheskie-otveti-na-zakaz-virtualnij-v-v-putina-stranica-5.html
13-metodologii-upravleniya-proektami-na-temu-upravlenie-proektami-razrabotki-prilozhenij-na-mobilnih-platformah.html
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат