И всюду весёлые пляшущие человечки… - Откровения современника

Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат

И всюду весёлые пляшущие человечки…




Тамара, сестра Валерия Саблина:



У него с отцом перед отъездом произошел очень серьёзный драматический разговор. Быть может, тогда Валерий и рассказал отцу о своей программе. Но дядя Миша кадровый офицер, фронтовик, воспитанный на старых традициях, он, конечно, не мог понять сына…

За несколько дней до мятежа Валерий всё-таки написал письмо отцу. В ответ пришла «молния» - Получили письмо. Удивлены, возмущены. Умоляем образумиться…

Общественное слушание по делу Саблина продолжается. На свидетельской трибуне матрос Шеин.



Обвинитель:



В период предварительного следствия оказывали на Вас какое-либо давление?

Шеин:



Нет, не оказывалось.

Адвокат:



Как Вы ответили на вопрос – признаёте ли Вы себя виновным?

Шеин:



Я признал себя виновным ещё при предъявлении обвинительного заключения.

Адвокат:



Вы считаете, что изменили Родине?

Шеин:



Не считаю, и тогда не считал.

Адвокат:



Почему же вы признали себя виновным?

Шеин:



Я боялся за него. Потому что открыто, говорили, если вы покаетесь, будет лучше.

Адвокат:



Для кого лучше?

Шеин:



В отношении Саблина. Я не верил, что у них хватит духа или совести применить к нему высшую меру наказания.

Секретарь общественного суда зачитывает приговор тогдашнего судилища:



Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила: Саблина Валерия Михайловича признать виновным в измене Родине, то есть в совершении преступлении, предусмотренного пунктом «а» статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР . И на основании этого закона подвергнуть его смертной казни без конфискации имущества, за отсутствием такового.

Шеина Александра признать виновным в соучастии в измене Родине, в качестве пособника… Лишить его свободы сроком на восемь лет, из которых первых 2 года содержать в тюрьме, а остальной срок – в исправительно-трудовом лагере строгого режима. Судебные издержки на общую сумму 243 рубля 10 копеек распределить следующим образом: взыскать с Шеина в доход государству 186 рублей 50 копеек. Остальную сумму 56 рублей 60 копеек принять на счет государства.

Приговор обжалованию и опротестованию в кассационном порядке не подлежит.

После оглашения этого приговора мы обратились к участникам процесса с вопросом. Если бы от Вас зависело решение суда, какое наказание Вы бы избрали?



Вице-адмирал Косов:



То, которое было принято. И знаете почему? Первое – он поколебал веру во всех политработников. Второе, он унизил личный состав этого экипажа. И последнее… я никогда не думал, что высший офицер военно-морского флота может стать предателем и преступником. Никогда в это не верил.

Капитан Можаров:



Нет, я его не обвиняю. Это человек был с повышенным чувством совести. Я бы сказал, он опередил время на целых 10 лет.

Начальник штаба Нечитайло:



Сахаров ведь не схватил водородную бомбу: А ну-ка выполняйте мои требования. Он отказался от всех привилегий и стал выступать. Вот этот поступок заслуживает уважения. Нельзя никакое дело делать бесчестно и беззаконно. Нельзя оправдать ни одно беззаконие. Нарушителю закона, тем более военному человеку, у которого оружие в руках, не может быть никакого оправдания. Никакого!

Удар колокола. И мы обращаемся к матросам.



Вопрос: Имел ли право Саблин ради достижения своей цели рисковать жизнью стольких людей?



Шеин:



Права у него такого не было. Но как бы его не обвиняли, никто, кроме него самого не пострадал. Меня можно не брать во внимание вообще.

Соловьев:



Конечно, пользы мы принесли немного. И жизнь себе попортили Но может чего-нибудь и сделали хорошее…

Председатель:



Судебное следствие закончено. Разрешите приступить к следующей стадии нашего процесса – прению сторон. Слово предоставляется обвинительной стороне – Максу Хазину.

Обвинитель Хазин.



Давно известно, что не каждый мученик святой. Мы обязаны четко представлять себе, что замполит Саблин не только жертва режима, но и порождение его. И он ради достижения своих утопических идеалов, едва не пожертвовал, вольно или невольно, жизнью экипажа. Ему ли было не знать, что на острове Березань погребен не только такой же, как он противник насилия лейтенант Шмидт, но и казненные вместе с ним три матроса, которых он увлек за собой. А десятки других, только с этого крейсера «Очаков», пошли на каторгу и в тюрьмы…

Памятник революционерам.



АВТОР:

Какая пропасть в России. Декабристы, народники, большевики и прочие революционеры говорили, что страдают за народ, но этим же народом всегда и жертвовали.

Завершая свою речь, Обвинитель приходит в выводу, что оснований для обвинения Саблина в измене Родине не было тогда и не подтвердилось сейчас в результате судебного следствия.



Камера смертника в Лефортовской тюрьме.



АВТОР:

Здесь угасла последняя надежда. Саблину, конечно, отказали в помиловании и, где-то за стеной приговор был приведен в исполнение.

Последний разговор на экране в суде с женой Саблина Ниной.



Вопрос автора: Он верил, что его расстреляют по приговору суда?



Нина Саблина:



О том, что его расстреляют, по-моему, он не догадывался. Было сделано всё, чтобы убедить его в том, что не будет расстрела. Его обманули. Обещали, чтобы он вел себя на суде поскромнее.

Еще он сказал, что адвокат защищал не его, а власть.

Вопрос:

Каково было содержание вашего последнего разговора с ним?



Ответ Нины Саблиной:



Точно я сказать не могу. Свидания были такие короткие. Всё, как сплошной сон. Осталось только какое-то общее впечатление. Точно сказать не могу. Я прошу вас – не снимайте меня…

Медленное затемнение в кадре.



Одна за другой проплывают фотографии Саблина. Вся его короткая жизнь…


Из речи адвоката на общественном слушании по делу Саблина:



…Во имя чего мы потревожили тень убитого капитана? Во имя справедливости. Во имя правды. Мы должны расставить на места всех и все события, которые происходили почти семьдесят лет нашей перевернутой жизни. Когда история переписывалась с каждой сменой Генерального секретаря, когда вымарывались целые главы… Когда герои Родины представлялись перед народом, как изменники, а лицемеры и предатели возводились на пьедестал.

Я хочу напомнить вам, что в нашем праве есть такое понятие, как крайняя необходимость. В условиях 1975 года Саблин действовал в состоянии крайней необходимости. Мы знаем, что пробить эту носорожью шкуру можно было только ударом такой силы, который был нанесён. Иначе не докричаться. Иначе не услышали бы. Не услышали никогда.

Тень погибшего капитана присутствует в зале. И, готовясь к участию в этом процессе, я не предполагал, что так высок будет его общественный и нравственный накал. Я не предполагал, что окажусь действительным защитником капитана Саблина. И если за моей спиной нет сегодня реального человека, то за моей спиной есть его доброе имя, есть честь его семьи. И я очень надеюсь, что ваш вердикт и наш процесс в целом, вернут этой семье последнее, что у неё осталось и на что она имеет право – доброе имя Валерия Саблина.

На окраине Нижнего Новгорода – старое русское кладбище.



АВТОР:

Здесь покоится прах родителей Саблина. Отец умер не дождавшись известия о гибели сына, Мать ушла вскоре. Только через год в дом пришла по почте справка: Гражданин Саблин умер 3 августа 1976 года. Причина смерти – прочерк, место смерти – прочерк.

Председатель общественного суда обращается к присяжным заседателям:



Уважаемые, присяжные заседатели!

Прошло судебное следствие. Вы выслушали обстоятельные выступления сторон. Теперь дело за вами. Вы уединитесь сейчас для того, чтобы вынести решение. Пусть вам сопутствует совесть, гражданский долг. С Богом!

Заседание присяжных заседателей мы снять не смогли, хотя собирались и очень хотели. Во время перерыва мы продолжили беседовать с публикой.


Тимур Гайдар:



Я весь в противоречии, потому что я им восхищен. И вместе с тем я, как военный человек, озадачен, растерян. Я считаю, что присяга для военного человека должна оставаться присягой. Если человек не согласен с существующим строем, если он не может терпеть, что происходит, долг и честь его обязывают подать в отставку и потом уже вести борьбу. Никакое цивилизованное общество признать право офицера на такое выражение своего гражданского возмущения не может.

И я, как военный человек, этого принять не могу…

Писатель Алесь Адамович:



Если у этой партии были свои святые, то это не феликсы кровавые. Эта партия должна поклониться этому Человеку. Он, отвергая её, отрицая её, проклиная её, но воспитанный и выросший из неё, он мог бы на Страшном суде своим поступком защитить её, как политрук этой партии…

Священник отец Кирияк:



С точки зрения Бога и Церкви, он поступил по совести. Это крик души о болях народа. Это самый благородный поступок и героический. С точки зрения Христа – нет больше той любви, кто душу свою положил за друзей своих…

Обвинитель: