История зарубежных литератур. Зверь и человек в западноевропейских и американских литературах

История зарубежных литератур. Зверь и человек в западноевропейских и американских литературах


В. Б. Браун, магистр филологии



СПбГУ (Россия)



ЗВЕРИ И ПТИЦЫ И ИХ СКАЗОЧНЫЕ ФУНКЦИИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Дж. Р. Р. ТОЛКИНА О СРЕДИЗЕМЬЕ



В произведениях Дж. Р. Р. Толкина о Средиземье («Властелин колец», «Хоббит», «Сильмариллион» и др.) речь о животных заходит не так часто — в целом звери и птицы находятся на периферии повествования. Тем не менее, в некоторых случаях животные не только упоминаются, но и обретают черты, отчетливо соотносящиеся с функциями животных в волшебных сказках, выделенных в работах В. Я. Проппа.

Орлы упоминаются в произведениях Толкина несколько раз: орёл Торондор уносит Берена и Лютиэн из крепости злых сил Ангбанд, орёл Гвайхир спасает Гэндальфа из заточения в башне Сарумана, Фродо и Сэма орлы выносят из Мордора после уничтожения кольца. Несмотря на то, что связанный с фольклорным орлом мотив кормления отсутствует полностью, сохраняется его функция — перенос героя в другое царство.

Другим ярким примером могут служить кони. Во «Властелине колец» у многих персонажей есть верные скакуны, у хоббитов — пони, но все они животные приземленные, реалистичные. Иной случай — Серосвет, конь Гэндальфа, наделенный явно фольклорными чертами: он бесстрашен, понимает речь людей, бежит быстрее ветра, не приемлет ни уздечки, ни седла. Масть его — серебристо-белая, в темноте же он почти невидим («Белый цвет есть цвет существ, потерявших телесность. Таким является и конь, и не случайно он иногда назван невидимым» [Пропп, 2009, с.261]).

Иную группу представляют животные, ассоциирующиеся в произведениях Толкина со злыми силами: волки и пауки. Предводители волколаков (свирепой разновидности волков, выведенной темным властелином Морготом) Средиземья, подобно орлам, на протяжении нескольких поколений сохраняют за собой одну и ту же функцию — охранять вход в крепости Саурона и его приспешников. Так, волколак Драуглуин охранял крепость Тол-ин-Гаурхота, а его потомок Кархарот — цитадель Ангбанда. В предании о Берене и Лютиэн Кархарот выступает традиционным стражем врат в темное царство, справиться с ним Берену помогает волкодав Хуан, реализующий таким образом свою роль волшебного помощника (аналогично роли Серого волка в русских сказках).

В «Сильмариллионе» рассказывается о паучихе Унголианте, объединившейся с Мелькором в войне против светлых сил. Во «Властелине колец» мы встречаемся с ведущей от нее свой род Шелоб, выступающей, опять-таки, в роли стража при входе в иное пространство. Именно через пещеру Шелоб хоббиты попадают в Мордор, царство тьмы, не теряющее ассоциации и с царством мертвых. Таким образом, функционально Шелоб сближается с Бабой Ягой и ее аналогами (В. Я. Пропп отмечает, что в некоторых случаях вместо хозяйки царства мертвых можно видеть «женщину-животное, охраняющую вход в иное царство» [Пропп, 2009, с. 171]).

Так, в произведениях Толкина звери и птицы нередко выполняют традиционные сказочные функции, хотя и не сводятся к ним.

Литература



1. Day D. A Tolkien Bestiary. London, 2001.

2. Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. М., 2006.

3. Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. М., 2009.





Е. В. Бурмистрова, к. филол. н., Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств (Россия)



МИФОЛОГЕМА ГЕРОЯ И МОНСТРА В ПОЭЗИИ СТЕФАНА ГЕОРГЕ



Исследователи нередко отмечают присутствие в творчестве Стефана Георге образов и мотивов, связанных с античной мифологией, литературой и искусством

[

Varthalitis

, 2000]

. В стихотворных текстах Стефана Георге античные мифологемы трансформируются в связи с усвоением им традиции европейского символизма и в силу особенностей индивидуального поэтического стиля

[

Grigorian

, 2009]

.

У Георге мифологема героя встречается, например, в стихотворении «Борец». Взяв на вооружение тезис об обязательной многозначности или неоднозначности символа, поэт конструирует предельно размытый образ. «Борец» гипотетически может быть не только воином, но и поэтом. В описании героя можно обнаружить также имплицитные автобиографические моменты. При помощи сравнения со львом в герое подчеркивается «звериное» начало, он несет в себе частицу «монструозного».

В стихотворении «Гибель победителя» Георге трактует мифологему героя как сюжет о «поверженном победителе». Обращает на себя внимание гендерная оппозиция «герой-мужчина — чудовище (или антагонист) женского пола». Герой Георге не подчиняется полностью женскому деструктивному началу, он находит в себе силы вернуться на родину и там, скрываясь, наблюдает за тем, как женщины производят на свет детей — будущих героев. Можно усмотреть здесь параллели с биографией самого Георге (создание так называемого «кружка Георге», где по мысли поэта, действительно взращивались будущие «герои» культурной жизни Германии). Георге в «Гибели победителя» акцентирует трагическое, уязвимое в архетипическом образе героя и одновременно наделяет его автобиографическими чертами.

Еще более завуалированной мифологема монстра предстает в стихотворении «Голоса в потоке». Трактовка мифа о русалках (унидинах) у Георге в данном случае более оптимистична, так как водное царство сулит попавшим в него не смерть, а жизнь в подводном мире. Важным аспектом для понимания смысла стихотворения, на наш взгляд, становится то, что певицы-сирены несут в себе творческое начало; таким образом, поэт и в этом тексте может отождествить себя не с героем-победителем, а непосредственно с его антагонистом-монстром.

Образ фантастического существа как символ творческой личности встречаем и в стихотворении «Владыка острова». Центральный образ этого стихотворения — гигантская птица, которую по многим признакам можно отождествить с Фениксом. Однако птица у Георге, в отличие от мифологического Феникса, не возрождается — текст завершается ее гибелью, причиной которой стало вторжение людей на остров. Здесь, безусловно, просматривается отчетливая связь с метафорой поэта-птицы, известной еще с античных времен, а в эпоху fin de siecle приобретающей трагическое звучание.

Подводя итог, можно сделать предположение, что к античным мифам и, в частности, к рассмотренной выше мифологеме героя и монстра Стефан Георге относится скорее как к психологическим архетипам, существенным для его внутреннего мира, для «жизни души». Некоторые качества и функции упомянутых образов используются поэтом для саморефлексии собственной личности как творческого субъекта.

Литература



Grigorian N. European Symbolism: In Search of Myth (1860-1910). Fr.-a.-Main, 2009.

Varthalitis G. Die Antike und die Jahrhundertwende. Stefan Georges Rezeption der Antike. Heidelberg, 2000.

Elizaveta Burmistrova, PhD, Saint Petersburg State University of Culture and Arts (Russia)



THE MYTHOLOGEM OF A HERO AND A MONSTER IN STEFAN GEORGE’S POETRY



In his works Stefan George uses many images connected with ancient Greek and Roman literature and art. The mythologem of a hero and a monster appears in such poems as “Der Ringer”, “Das Ende des Siegers”, “Stimmen im Strom” and “Der Herr der Insel”. George transforms this mythologem according to the traditions of European symbolism and distinctive features of his own poetic style. The figures of a hero and a monster in Geroge’s poems may have a function of psychological archetypes and are sometimes used for poetic self-reflection.

И. И. Бурова, д. филол. н., СПбГУ (Россия)



РЕНАРДИЧЕСКАЯ ПОЭМА Э. СПЕНСЕРА “СКАЗКА МАТУШКИ ХАББЕРД”



Сюжетно восходя к «Роману о Лисе» и обнаруживая сходство с ним на уровне мотивов и деталей, ренардия Спенсера отличается большей широтой изображения, и лес в ней оказывается лишь одной из многих областей ойкумены, куда в поисках удачи попадают чужеродные персонажи-авантюристы, недовольные несправедливостью мира, но пытающиеся добиться успеха, поступая по его неправедным законам. Апофеозом безобразий, творимых Обезьяной и Лисом, становится узурпация власти в лесном королевстве Льва.

Опубликованная в 1591 г. поэма Спенсера не вошла в его первое собрание сочинений (1611), что побуждает искать в ней признаки не только сословной сатиры, но и конкретной политической аллегории. Ключами к ее расшифровке являются обида, причиненная геральдическому животному Англии, выбор имени повествовательницы (фамилия Хабберд ассоциируется с браком благодаря популярной припевке “Hubba hubba, ding ding…”) и новый для ренардии образ Обезьяны. Ape — прозвище, которым елизаветинцы называли следовавших итальянским (католическим) веяниям модников. Таким образом, спенсеровская Обезьяна — католик, из корыстных соображений перешедший в протестанство и прибывший к иностранному двору, чтобы захватить власть. Круг замыкается: Обезьяна — это герцог Анжуйский, дважды сватавшийся к Елизавете I, а Лис — французский посланник Симье, сопровождавший принца в поездках в Англию. «Сказка» оказывается тематически связанной с ноябрьской эклогой «Пастушеского календаря», в которой английской Дидоне предрекается гибель, если та решится на брак с Франциском Валуа. Однако если в «Ноябре» речь шла о надвигающейся национальной трагедия, то в ренардии звучит глас английского народа, насмехающегося над неудачей врагов.

Литература



1. Greenlaw E. Spenser and the Earl of Leicester // PMLA. No. 25. 1910. P. 535—561.

2. Stein H. Studies in Spenser’s Complaints. New York: Oxford University Press, 1934

3. Van den Berg R. The Counterfeit in Personation: Spenser’s Prosopopoia // The Author and his Work: Essays on a Problem in Criticism. New Haven:Yale University Press, 1978. P. 86— 02.

I. I. Burova, Doctor of Philology, St. Petersburg State University (Russia)



Mother Hubberds Tale”, the Renardian poem by Ed. Spenser



The paper treats “Mother Hubberds Tale” by Ed. Spenser as a social satire developing recognizable traditions of medieval poems about Renard the Fox to show how they are mixed with Renaissance motives to update the allegorical meaning of the beast-fable. It is argued that the political allegory of the poem is closely concerned with the prospect of Elisabeth I’s French marriage, which links it to the November eclogue of “The Shepheards Calender”. While in the November eclogue the poet felt he was to alert his Protestant compatriots to the oncoming danger, in his later work he could slant to mockery describing the enemy’s misfortune.

Э. В. Васильева, бакалавр филологии, СПбГУ (Россия)



СЦЕНЫ ПЕРВОГО СВАТОВТСВА В РОМАНАХ ДЖ. ОСТИН «ГОРДОСТЬ И ПРЕДУБЕЖДЕНИЕ» И Э. ГАСКЕЛЛ «СЕВЕР И ЮГ»: РУССОИСТСКИЙ ИМПУЛЬС В АНГЛИЙСКОМ ЖЕНСКОМ РОМАНЕ XIX В.



Идеи Ж.-Ж. Руссо пользовались большой популярностью в Европе конца XVIII в., однако его тезисы достаточно противоречивы: несмотря на первоначальную установку на всеобщее равенство, женщине отводится лишь второстепенная роль по отношению к мужчине. Тем не менее, именно художественная практика Руссо способствовала перемещению акцента в тексте на женский образ. Откликаясь на идеи Руссо, английские романистки конца XVIII — начала XIX столетия создали целую галерею принципиально новых женских образов. Мужские образы выстраиваются по отношению к доминирующему женскому. В докладе рассматривается показательная сцена первого неудачного сватовства в романе Остин «Гордость и Предубеждение» (1813) и аналогичная ей сцена в романе Гаскелл «Север и Юг» (1855); на примере этих двух текстов определяется, как соотношение социальных ролей мужчины и женщины отражалось в женской литературе соответствующего периода.

Любовные коллизии обоих романов схожи: характеры героев полярно противоположны, проходя через ряд препятствий, преодолевая заблуждения, они приходят к настоящему чувству и глубокому взаимному уважению.

Если в раннем творчестве Джейн Остин во многом следует за Руссо (включая подражание на уровне стилистики), в своих более поздних произведениях она вступает с ним в открытую полемику. Остин дает читателю понять, что ее герои имеют много общего, несмотря на все различия в их характерах. Ее героиня Элизабет Беннет намеренно разрушает сложившийся образ женщины своего времени. В сцене сватовства все внимание сосредоточено на переживаниях героини, на ее внутреннем монологе. Образ Дарси теряет свою трехмерность, но Остин показывает нам его внутреннюю борьбу — противостояние долга (его семья, его положение в обществе) и чувства.

Тенденция к психологизации прозы, к повышению эмоциональности через обращение к внутреннему миру героев усиливается по мере укрепления реализма. Однако объективное психологическое повествование должно раскрывать внутренний мир обоих героев, в то время как женский роман начала XIX века полностью ориентирован на героиню и ее переживания, а мужской образ отходит на второй план и становится менее значительным.

В романе «Север и Юг» Элизабет Гаскелл создает необыкновенно сильную, эмоциональную сцену признания Джона Торнтона Маргарет Хейл, в которой внутренние монологи героев и их реплики звучат полифонией, позволяя читателю оценить весь драматизм эпизода. Героиня Гаскелл очень отличается от вспыльчивой Элизабет из романа «Гордость и Предубеждение» и словно воплощает руссоистский идеал молодой женщины, но строгие нормы викторианской морали идут вразрез с ее в действительности импульсивным характером. Предложение Торнтона она воспринимает как покушение на свою свободу, единственно возможное решение для нее — отклонить предложение. Авторские комментарии исчезают, герои вступают в открытое противостояние характеров. Здесь мы снова сталкиваемся с критическим восприятием руссоизма. Если Руссо отрицает Разум и ставит во главу угла чувство, порыв, то Маргарет, напротив, оставляет свои чувства в стороне и, словно устыдившись их, пытается вести себя разумно, но она вовсе не уверена в том, что поступила правильно. Таким образом, заставляя внутренние миры героев звучать и вступать в диалог друг с другом, Гаскелл воссоздает объемную картину мира в ее восприятии обоими героями.
Итак, функция эпизодов сватовства в романах «Гордость и Предубеждение» Джейн Остин и «Север и Юг» Элизабет Гаскелл заключается не только в иллюстрации соотношения мест мужчины и женщины в обществе в конкретный период времени. Они принципиально важны для построения сюжета, позволяя усложнить и драматизировать любовную коллизию, давая автору возможность выразить личную позицию в области моральных норм, психологии полов и этики отношений между мужчиной и женщиной.

Литература



1. Длугач Т. Б. Подвиг здравого смысла, или Рождение идеи суверенной личности (Гольбах, Гельвеций, Руссо). — М.: Наука, 1995. — 221 с.

2. Cohen P. M. Jane Austen's rejection of Rousseau: A novelistic and feminist initiation // Papers on Language and Literature. — Edwardsville: Summer 1994. Vol. 30. Iss. 3. pg. 215 — 230.

Vasilyeva E. V., BA, St. Petersburg State University



Episodes of the first proposal in “Pride and Prejudice” by J. Austen and “North and South” by E. Gaskell: Rousseauist impulse in the English novel for women of the 19th century



The article deals with Rousseau’s idea of equality and its perception by women-writers of the 19th century. Jane Austen and Elizabeth Gaskell critically subvert Rousseauist type of an ideal woman. Jane Austen’s Elizabeth Bennet deliberately breaks out from the stereotype. In the scene of Mr. Darcy’s proposal we concentrate on Elizabeth’s feelings and emotions, while Darcy becomes a background character of minor importance. Still, Austen shows us his inner struggle between the sense of duty and feelings for Elizabeth. E. Gaskell goes even further in portraying contrasting characters of her Margaret Hale and John Thornton. Margaret, unlike Elizabeth Bennet, behaves according to Rousseauist ideals and Victorian standards, but these false ideals cannot help her much. Trying to be sensible, she makes the wrong choice and turns Thornton down. The episodes of the first proposal are functional in the plot-making system of both novels, they illustrate the place of woman in the society of the corresponding period of time as well as author’s position towards the moral standards of the epoch and gender psychology.

gde-a-starshij-koefficient-proizvedeniya-fx-i-gx-matematicheskie-osnovi-kriptologii.html
gde-audioknigi-skachat-besplatno.html
gde-besplatno-skachat-detskie-skazki-v-formate-mp3-skazkami-iz-dobroj-azbuki-mozhno-na-sajte-dobrie-skazki.html
gde-besplatno-skachat-mp3-skazkami-iz-dobroj-azbuki-mozhno-na-sajte-dobrie-skazki.html
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат