Книга первая (А) - страница 10


так] говорят - цель бережливости - не оказаться когда-нибудь вынужденными
совершить нечто постыдное; к ним относится "тминорез" и тому подобные люди;
имена они получили за излишнее [усердие] в том, чтобы ничего не давать); в
другах случаях от чужого [добра] воздерживаются, полагая, что трудно самому
брать у других, без того чтобы другие брали у тебя самого, и потому они
довольны тем, что не берут и не дают.
А другие в свою очередь преступают меру в приобретении, беря откуда
угодно и что угодно, как, например, те, чье ремесло недостойно свободных
(aneleytheros): содержатели публичных домов и все им подобные, а также
ростовщики, [дающие] малую [ссуду] за большую [лихву]. Все они берут откуда
не следует и сколько не следует. По-видимому, всем им одинаково присущи
позорные способы наживы, ибо все они терпят порицание ради наживы, к тому же
ничтожной. В самом деле, берущих очень много откуда не следует и что не
следует, например тиранов, разоряющих государства, и грабителей,
опустошающих святилища, мы называем не скупыми, а, скорее, подлыми,
нечестивыми и неправосудными. А вот игрок в кости, вор одежды в бане {и
разбойник} тоже относятся к скупым, ибо их нажива позорна. Действительно, и
те и другие утруждаются и терпят порицание ради наживы, только одни ради
наживы идут на огромный риск, а другие наживаются за счет окружающих
(philoi), которым [на самом деле] следует давать. Таким образом, и те и
другие, желая наживаться не на том, на чем следует, наживаются позорными
способами, а все приобретения такого рода - это приобретения скупца.
Так что разумно противоположностью щедрости называть скупость, ибо это
порок больший, чем мотовство, и чаще погрешают в эту сторону, нежели в
сторону описанного нами мотовства.
Будем считать, что о щедрости и о противоположных ей пороках в какой-то
мере сказано.
4(II). За этим, по-видимому, должен последовать разбор того, что
относится к великолепию. Кажется, и это - какая-то добродетель в отношении к
имуществу. Однако в отличие от щедрости она касается не всех действий,
связанных с имуществом, а только поступков, связанных с тратами, и в них она
превосходит щедрость величием. Ибо, как подсказывает и само название,
подобающая трата зависит от величины. Величина же относительна. Ведь разные
затраты подобают триерарху и главе священного посольства. Подобающее, стало
быть, соотносится с лицом, условиями и предметом. Кто тратит по достоинству
на мелкое и заурядное, не называется великолепным, например, "дававший много
нищим", а тот называется так, кто достойно тратит в великих делах, ибо, хотя
великолепный - это человек щедрый, щедрый человек отнюдь не есть
великолепный.
Недостаточность в таком [душевном] складе именуется мелочностью, а
излишек - безвкусной пышностью и тому подобными [именами, говорящими] не о
количественном избытке в том, в чем следует, а о показном блеске в том, в
чем не следует, и так, как не следует. Впоследствии мы поговорим об этом.
Великолепный же подобен знатоку: он способен разу-меть, что подобает, и
большие средства потратить пристойно, ибо, как мы сказали вначале,
[душевный] склад определяется деятельностью и предметами [деятельности], а
траты великолепного велики и подобающи. Таковы и дела (erga) его, ибо так
затрата будет великой и подобающей. Следовательно, дело должно стоить траты,
а трата - дела или даже быть чрезмерной. Великолепный пойдет на эти траты во
имя прекрасной цели (ибо это общее свойство добродетели), причем с
удовольствием и расточительно (потому что точный расчет мелочен). И он будет
больше смотреть за тем, чтобы [все] было как можно красивее и [устроено]
самым подобающим образом, чем за стоимостью, и за тем, чтобы потратить
возможно меньше. Таким образом, великолепный с необходимостью также и щедр,
потому что и щедрый станет тратить то, что следует, и так, как следует.
[Щедрость] проявляется в этом, а великолепный добавляет размах (to mega),
или величие (megethos), что даже при равных затратах сделает предпринятое
(ergon) великолепней. Ведь не одна добродетель у собственности и у дела, на
которое тратишь, ибо для собственности самое ценное - стоить как можно
дороже, например как золото, а [самое ценное] для дела, на которое
истратились, - величие и красота; ибо созерцание этого поражает, а
великолепию свойственно поражать; и добродетель предприятия {- великолепие
-} заключается в величии.
5. Среди затрат есть такие, которые мы считаем почетными, например
затраты на [почитание] богов, посвятительные дары, постройки и
жертвоприношения, так же как и все вообще связанное с божеством, а также все
то, что охотно делают из честолюбия на общее благо, например когда думают,
что нужно блистательно снарядить хор или триеру или устроить пир для всего
города.
Во всех этих случаях, как уже было сказано, учитывается действующее
лицо: кто это такой и чем он располагает. Ведь затраты должны быть достойны
того и другого, т. е. подобать не только делу, но и деятелю. Поэтому бедняк
не сможет быть великолепным: у него ведь нет средств, чтобы потратить
подобающе много; и кто возьмется - глупец, ибо это вопреки и достоинству, и
должному, а только то, что правильно, сообразно добродетели. Подобают же
такие траты тем, у кого имеются достаточные [средства, безразлично], сами ли
они нажили их или получили от предков или друзей, а также тем, кто
благороден, знаменит и тому подобное, потому что во всем этом присутствуют
величие и достоинство.
Итак, великолепен преимущественно такой человек и великолепие
[проявляется] в таких затратах, о которых было сказано: ведь они самые
величественные и почетные. В частных же делах великолепно то, что бывает
единожды, например свадьба или еще что-нибудь такое, а также то, о чем
хлопочет весь город или высокопоставленные [граждане]; кроме того,
великолепны бывают встречи и проводы чужеземных гостей, подарки и
отдари-вания. Великолепный тратит, конечно же, не на себя самого, но на
общие дела, а подарки чем-то похожи на посвящения богам.
Убранство дома, подобающее богатству, - также признак великолепного
(ведь и дом этот служит своего рода украшением города); кроме того,
великолепный тратится больше на такие дела, которые сравнительно долговечны
(а это и есть самое прекрасное), и на то, [наконец], что подобает каждому
отдельному случаю, потому что не одно и то же подобает богам и людям, храмам
и гробницам. И поскольку каждая из затрат великолепного в своем роде
величественна, великолепнейшей {безусловно} является великая [трата] на
великое [дело], а великолепной постольку-поскольку - великая для данных
обстоятельств, причем различается великое с точки зрения самого дела или
вещи и с точки зрения затрат; ведь самый красивый мяч или лекиф, конечно,
обладает великолепием как подарок ребенку, но цена [этого подарка] ничтожная
и скупая. Поэтому признак великолепного человека делать великолепно, какого
бы рода ни было дело (ибо такое не легко превзойти), и затрачивая по
достоинству. Таков, стало быть, великолепный.
6. Кто преступает меру и безвкусен, преступает ее, как было сказано,
издерживаясь против должного. На что затраты [должны быть] малыми, на это он
издерживает много и блистает роскошью невпопад: на пирушке в складчину
угощает, как на свадьбе, а будучи хорегом в комедии, приносит для народа
пурпурный (ковер], словно мегарец. И все это он станет делать не ради
прекрасной цели, но показывая свое богатство и надеясь вызвать этим
удивление; и где следует пойти на большие издержки, он тратит мало, а где на
небольшие - много.
У мелочного же во всем недостаток; даже издержавши очень много, он
из-за мелочи погубит [красоту], и, что бы ни делал, он колеблется и
прикидывает, как бы издержать поменьше, и все равно сокрушается, будучи
уверен, что все делает велико[лепней], чем следует.
Итак, эти склады [души] являются пороками, но они все же не вызывают
[сурового] порицания, потому что не вредят окружающим и не слишком
неприглядны.
7(III). Проявлять себя в великом величавости подобает уже по самому
названию, мы же прежде всего рассмотрим, в чем [именно]; а исследовать ли
[сам душевный] склад или его обладателя - это безразлично.
Величавый же - это, по-видимому, тот, кто считает себя достойным
великого, будучи этого достойным. Ведь вопреки достоинству так считает
только глупец, а ни глупцов, ни неразумных (anoetoi) нет среди
добродетельных. А значит, величавый [именно таков], как сказано. В самом
деле, достойный малого и считающий себя достойным малого благоразумен, но не
величав, ведь величавость состоит в величии, так же как красота бывает в
большом теле, а малорослые изящны и хорошо сложены, но не прекрасны.
Кто считает себя достойным великого, хотя не достоин, спесив, но спесив
не всякий, [кто считает себя достойным] большего, нежели [действительно]
достоин.
Приниженный же - это тот, кто считает себя достойным меньшего, [чем он
достоин]; велики ли его достоинства или незначительны, он все равно считает
себя еще менее достойным, и тот, кто достоин великого, [а считает себя
достойным малого], - тот кажется, пожалуй, самым приниженным: каким же он
считал бы себя, если б не был достоин столь [великого]?!
Величавый поэтому - крайний с точки зрения величия и срединный с точки
зрения должного [поведения], ибо ему свойственно ценить себя по достоинству,
а те, [другие], отклоняются в сторону излишка или недостатка.
Если человек считает себя достойным великого, этого достоин, и особенно
если он достоин величайшего, то этим величайшим в первую очередь бывает
что-то одно. [Понятие] достоинства (he axia) относится к внешним благам, а
величайшим из таких благ мы признаем, видимо, то, что воздаем богам, то, к
чему более всего стремятся высокопоставленные люди, и награду, присуждаемую
за самые прекрасные [деяния]; это и есть честь, ибо именно она величайшее из
внешних благ. Величавый, стало быть, как должно относится к чести и
бесчестью. Что величавые имеют дело с честью, ясно и без рассуждения: они
ведь считают самих себя достойными прежде всего чести, причем по
достоинству.
Что касается приниженного, то ему недостает как чувства собственного
достоинства, так и [понимания] достоинства величавого человека. Спесивый
преступает меру применительно к самому себе, но все же не применительно к
величавому.
Но величавый, коль скоро он достоин самого великого, будет, пожалуй, и
самым добродетельным: действительно, большего всегда достоин более
добродетельный и величайшего - самый добродетельный. Следовательно, поистине
величавый должен быть добродетельным и величие во всякой добродетели можно
считать признаком величавого. Разумеется, величавому ни в коем случае не
подобает ни удирать со всех ног, ни поступать против права (adikein). В
самом деле, чего ради совершит постыдные поступки тот, для кого нет ничего
великого? Если внимательно рассмотреть [все] по отдельности, станет ясно,
что величавый, если он не добродетелен, предстанет во всех отношениях
посмешищем. Как дурной человек, он не был бы достоин чести, ибо честь - это
награда, присуждаемая за добродетель, и воздается она добродетельным.
Итак, величавость - это, видимо, своего рода украшение добродетелей,
ибо придает им величие и не существует без них. Трудно поэтому быть истинно
величавым, ведь это невозможно без нравственного совершенства
(kalokagathia). Величавый, таким образом, имеет дело прежде всего с честью и
бесчестьем. При этом удовольствие от великих почестей, воздаваемых
добропорядочными людьми, будет у него умеренное, как если бы он получал
положенное или даже меньше: дело ведь в том, что нет чести, достойной во
всех отношениях совершенной добродетели; он тем не менее примет эту честь,
затем что нет ничего большего, чтобы воздать ему. Но он будет совершенно
пренебрегать честью, оказываемой случайными людьми и по ничтожным [поводам].
Не этого он достоин. Соответственно он отнесется и к бесчестью, ибо по праву
оно не может его коснуться.
Итак, величавый проявляет себя прежде всего, как было сказано, в
отношении к чести; вместе с тем и в отношении к богатству, и к власти
государя, и вообще ко всякой удаче и неудаче он, как бы там ни было, будет
вести себя умеренно и не будет ни чрезмерно радоваться удачам, ни чрезмерно
страдать от неудач, ведь даже к чести он не относится как к чему-то
величайшему; а между тем и власть государя, и богатство избирают ради чести,
во всяком случае, обладая ими, хотят за это быть в чести, а для кого даже
честь - пустяк, для того и все прочее [ничтожно]. Вот почему величавые
слывут гордецами (hyperoptai).
8. Принято считать, что удачные обстоятельства способствуют величию.
Действительно, достойными чести считаются благородные, государи или богачи,
ибо они обладают превосходством, а всякое превосходство в благе заслуживает
большей чести. Потому подобные обстоятельства и делают более величавыми:
ведь некоторые почитают таких людей.
Однако только добродетельный поистине заслуживает чести, а у кого
имеется и то и другое, [и добродетель, и удачные обстоятельства), те более
достойны чести. Но кто, не будучи добродетелен, обладает подобными благами,
не по праву считает себя достойным великого и неправильно именуется он
величавым, ибо без добродетели, совершенной во всех отношениях, [величие]
невозможно. Гордецами и наглецами (hybristai) также становятся обладатели
этих благ, потому что нелегко без добродетели пристойно переносить удачи. Не
способные переносить их и мнящие о себе, что превосходят других, они других
презирают, а сами совершают какие угодно поступки. Они ведь только подражают
величавому, не будучи ему подобны, и делают это, в чем могут, т. е.
добродетельных поступков они не совершают, зато презирают других.
Что касается величавого, то он по праву выказывает презрение, ибо он
составляет мнение истинно, тогда как большинство наугад.
И тот, кто величав, не подвергает себя опасности ради пустяков и не
любит самой по себе опасности, потому что [вообще] чтит очень немногое. Но
во имя великого он подвергает себя опасности и в решительный миг не боится
за свою жизнь, полагая, что недостойно любой ценой остаться в живых.
Он способен оказывать благодеяния, но стыдится принимать их, так как
первое - признак его превосходства, а второе - превосходства другого. За
благодеяние он воздаст большим благодеянием, ведь тогда оказавший услугу

kniga-goda-marij-el-2012-avgust-2012.html
kniga-gopi-krishni-1903-1984-avtora-mnogih-trudov-posvyashennih-kundalini-i-joge-eto-klassicheskij-rasskaz-ochevidca.html
kniga-gospozhi-smerti-chast-pervaya-ot-zhizni-k-zhizni-ya-pridu-chrez-smert-mngnovene-uzhe-ya-slishu-golosa-i-mertvih-pene-stranica-2.html
kniga-gospozhi-smerti-chast-pervaya-ot-zhizni-k-zhizni-ya-pridu-chrez-smert-mngnovene-uzhe-ya-slishu-golosa-i-mertvih-pene-stranica-3.html
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат