Моим друзьям, всем трудовым поколениям, создавшим Богатство, Могущество и СлавуСоветскогоСоюз а - страница 40


Они придвинулись к стойке. Администратор начала называть фамилии руководителей предприятий, командированные из которых устраивались в первую очередь. Фамилии нашего директора названо не было.
- Как от …….ва? – спросил Николай Васильевич.
- Среди первых, - ответила администратор.
Коллеги протянули документы.
Художник рисовал эскиз со слов Николая Васильевича, который Сугробин должен был перенести на планшет. Художник был недоволен таким помощником, но рабочие руки есть руки.
- Ты представляешь, как крылатая ракета летит на цель, - спрашивал художника Николай Васильевич. - Вот слушай. Сначала она стартует в направлении объекта, который должна поразить. Корабль, например, который находится в трёхстах километрах от пусковой установки. И летит боевая сигара по прямой на небольшой высоте, копируя складки поверхности. Подлетая к цели и не обнаружив её по направлению полёта, она поворачивается налево до прямого угла. Не обнаружив цель, поворачивает направо. Цель в пределах ста восьмидесяти градусов обязательно находится. Ракета, невидимая локаторам, летит на цель. На критическом расстоянии поднимается вверх и пикирует на цель. Среагировать ни люди, ни техника не успевают. И всё это обеспечивает вот этот кубик (Николай Васильевич показывает фотографию).
- Понятно, - говорит художник. И Сугробину, - бери планшет и прочее. Перенесёшь эскиз в масштабе и раскрасишь.
- Как художник, я зарабатываю деньги уже второй раз, - подмигнул Сугробин Николаю Васильевич, вспомнив, как рисовал плакат в Забайкалье.
Через день прибыли два художника из Челябинска. Главный художник выставки повеселел и уже не смотрел хмуро на Леонида, подшучивал, давая ему очередное поручение. Челябинцы поселились в соседнем номере и в выходной день пошли в Третьяковку. Сугробин провёл весь день с ними. И это было его второе посещение знаменитого художественного музея. С художниками было просто, без напряга.
Новый год Сугробин и Ширяев, два холостяка, созданных вновь стечением обстоятельств, отправились встретить на малую родину. С Турчинской они решили, что этот новый год они проведут каждый по - своему. «Мне надо отдохнуть, - каким – то извиняющимся тоном сказала она.- Много всего набралось и накопилось». Нину он сумел навестить в праздник Октябрьской революции, прихватив отгулы от напряжённой работы. Она не обрадовалась, как всегда его звонку, а на сообщение о приезде помолчала, прежде чем ответить, что рада. «Может, тебе мой приезд неудобен сейчас? - спросил Леонид. «Нет, нет, я жду, - быстро исправилась Нина и рассмеялась. – Не задумывайся. Ты моя любовь». Нина жила в университетском общежитии вдвоём с подругой. Сугробин был согласен погостить и в общаге с аспирантами, но Нина категорически сказала, что « её лейтенант» не может унизиться до студента, и даже не познакомила с местом своего обитания. Гостиницы перед праздниками опустели, и с жильём проблем не было. В Ростове было тепло. Они прокатились на катере до Азова. Сугробин ещё со времён службы хотел посмотреть места, где Пётр 1 воевал для России Чёрное море. В Ростове обошли злачные места, где Сугробин не забывал напеть блатной мотив «как открывалася ростовская пивная, где собиралася компания блатная…». Леонид делал предложение о знакомстве с родителями Нины, но не нашёл поддержки. «Рано ещё, - сказала она. – Они и так о тебе всё знают. Но не одобряют наших быстрых решений. Ты только что развёлся, я тоже недавно освободилась от штампа. Побудем независимыми. Может к новому году наша стабильность закрепится. Ведь я только второго года аспирантка, а ты начинающий инженер».
У состарившихся ворот родительского дома Сугробина встретил недружелюбным лаем пёс серого окраса, покрытый блестящей густой шкурой.
- Свои, Цезарь, - крикнул стоявший с метлой у молодого клёна, Иван Макарович. И подозвал собаку к себе. – Здорово, сынок. Как хорошо, что подъехал. Они обнялись. Собака радостно прыгала на обеих. – Татьяна завела летом. Говорит, с собачкой жизнь совсем другая. А я и так всегда думал, что у баб жизнь другая. Мужик у них должен быть, а собака так. Да что поделаешь. А жизнь идёт. Вон клён – то какой, а давно ли ты веточку в землю воткнул. Леонид подошёл к дереву, вытянувшемуся вверх вровень с коньком крыши. Ствол дерева на высоте груди он едва обхватил пальцами обеих рук.
- Жизнь – это могучая штука, - сказал он, заходя на крылечко.
- Опять холостой, - неодобрительным тоном сказал Иван Макарович, когда Леонид обнялся с мамой Тиной, и они присели на диван.
- Не трогай ты его, – заступилась мама Тина. - Чего тебе больно надо. Внук и внучка есть. Дочка на постоянную жизнь домой приехала. Живи и радуйся. Шёл бы баню топить, чем ворчать.
- Ладно, пойду топить. Только четвертинки у меня нет. Сходить в магазин надо.
- Не надо ходить. Я привёз с собой, - сказал Леонид, доставая бутылку «Столичной».
- Тогда совсем всё хорошо, и тратиться не надо, - сказал Иван Макарович, надел полушубок и вышел.
Из школы пришла меньшая сестра Татьяна, уже перешагнувшая бальзаковский возраст, но выглядевшая моложаво и с морозца румяная на обе щёки.
- Ой, малыш приехал! – радостно сказала она. И подошла целоваться не раздеваясь.
- Разденься сначала. Застудишь парня – то, - остановила её мама Тина.
- Он молодой, крепкий, - засмеялась Татьяна. – Вот у нас и компания на новый год. Никого приглашать не надо.
Зазвонил телефон, который Леонид не заметил по приезде. Сестра подняла трубку, переговорила.
- Поставили без очереди, как учителю, - сказала она, вешая трубку.
- Очень хорошо. Валентину тоже поставили. Письма можно не писать. Цивилизация - это удобства. Вам бы ещё водопровод
- Не вижу пока проблем. Колодец с прекрасной водой рядом. Одного ведра в день на всё хватает. Для бани десяток вёдер достаточно. Говорят, что насос можно поставить при большой надобности.
- Нет проблем, нет и забот, - ответил Леонид.- Пойду, помогу отцу в бане.
Внуков Ивану Макаровичу не хватало, и он грустил. И отец у него, и дед, и прадед и пра, пра, которых он знал по рассказам отца, всегда имели много внуков. А у него даже те, которые есть, далеко от него.
- Непорядок какой – то в государстве, - ворчал он сам с собой. – Какое это государство, если семьи разбегаются. И сыновья с отцами в одном доме не живут. И дочерей по родительской воле замуж не отдашь. А бабы своевольные и вот одна дочь ничего не насвоевольничала. А семьи и детей нет, какое у бабы счастье. Эх, жизнь моя некудышная. Хорошо в баньку ещё смогаю ходить.
Иван Макарович подкинул пару поленьев в огненную печь. Заскрипела дверь и в баню, нагнувшись, пролез Леонид. За ним протиснулась собака.
- Кыш! Куда! – замахнулся на Цезаря Иван Макарович.
- Да пусть побудет. Мне Джульба сразу вспомнилась. Та всегда от меня не отходила, когда я приезжал. Как топится? – спросил он, присаживаясь. – Покурю здесь. До помывки выветрится.
- Кури. Чем сейчас занимаешься? Уж на которой должности за восемь – то лет работаешь. Да учился ещё. Из начальников ушёл. Думаешь в рядовых лучше. Так и будешь без жены, без детей, без дома. Татьяна вон поболталась почти двадцать лет, и вернулась к отцу. Ничего не наработала.
- Так ты же сам хотел, чтобы с тобой дети были.
- Я хотел, чтобы сразу, молодые оставались. И здесь гнездо вили, свою жизнь строили. А коль пошли счастья искать, то я хотел, чтобы нашли его, а не вертались, как «блудные» дети. Я ведь всем добра желаю.
- И мы себе добра желаем. Не всегда получается. Сейчас я начал работать на том направлении, куда меня вело предчувствие. Ты ведь сам не раз говорил, что без божьего веления волос с головы не упадёт. Так!
- Да так. Но в то же время я не переставал говорить, что «на бога надейся, а сам не плошай». Бог бездеятельных не одобряет. И скажи, сейчас бомбы что ли делать будешь?
- Бомбы, отец, уже сделаны. Проблемы сейчас в доставке этих бомб по назначению и очень точно. Чтоб в «Белый дом» и никуда больше. Над этим и думают лучшие умы. И я, возможно, буду у них одним из многих помощников.
- Не сладко будет нынешнему солдату. Ещё в шестнадцатом году, когда меня контузило, пушки немецкие так били по траншеям, что страшнее того ада и представить нельзя было. А сейчас…
- Как твои? – спросил Ширяев, усаживаясь по удобнее за столик в общем вагоне скорого поезда. И не дожидаясь ответа, сказал: - Мои в трансе, когда узнали, что к ребёнку меня не допускают. Требуют через суд права добиваться. Я же думаю – разбавил еврейскую кровь славянской, и пусть живут. Правда о происхождении моего сына прорвётся к нему. Ещё Сократ говорил, что «всё тайное рано или поздно становится явным». Так твои – то как? Я всё о себе.
- У кого что болит, тот о том и говорит, - усмехнулся Сугробин. – Я тебя понимаю. Обидно. Не знаю, какая у тебя была любовь. Но я своей, народи она мне хоть полдюжины, отдал бы всю нежность и проявил всю возможную заботу. Но был наказан за настойчивость. И теперь окончательно убедился, что высшие силы сдерживают мои намерения о создании семьи и детей. А родители грустят, но смиряются. «Всё в руках божьих», - говорит отец и идёт к иконам креститься.
- И меня также эти же силы оставляют одного, - вздохнул Александр.- Не верил я ни во что, а приходится задумываться.
- Ничего, Саня. Если нам нечего терять, то и опасаться нечего. Вперёд и вверх!
1970 год Жиндрю Ллойд Вебер написал оперу «Иисус Христос – супер звезда»
1970 год. В развитых странах началось промышленное освоение волоконно – оптической связи.
1970 год. «Луна 16» доставила с Луны грунт. «Луна 17» доставила на Луну самоходку с аппаратурой. Аппарат «Венера 7» совершил мягкую посадку на планету Венера.
1970 год. Проведена перепись населения. В СССР оказалось чукчей – 14000 человек (всего народов Севера, Сибири и Дальнего востока – 131000). Цыган оказалось 170000 человек. А евреев 2151000 человек. По переписи 1887 года евреев в Российской империи насчитывалось 5200000 человек.1 Видимо, остались в Польше остальные.
1971 год. В СССР была запущена и заработала орбитральная станция «Салют» и осуществлён запуск на планету Марс космического аппарата «Марс - 3» и его мягкая посадка на планету.
1971 год. В оркестре Олега Лундстрема появилась новая солистка Алла Пугачёва.
1971 год. С 30 марта по 9 апреля прошёл ХХ1У съезд КПСС.
Субботин в год тридцатилетия известил о себе в новогодних поздравлениях всех своих друзей и хороших знакомых без исключения. Даже не забыл Катеринку, которая сравнялась с ним в опытах жизни, вышла замуж, жила в Братске и не напоминала Леониду, что он для неё единственный достойный. Руденко сообщил, что надоели холода, и он уезжает в Киргизию. Фомин Виктор родил второго ребёнка, работал на патронном заводе и начал строить дом. Клещёв прислал толстое письмо с вырезками своих публикаций. Крюков прислал фотографии дочерей и приглашал приезжать к нему, обещая представить ему ладную невесту, которая станет верной женой. Промолчали Чащихин, Петрович и Смирнов, а Симонов пропал совсем. "Каждый становится тем, кем должен стать...», - повторял не раз Леонид.
111.
«Дорогая моя столица, золотая моя Москва». Сугробин проснулся в гостиничной постели от ярких лучей апрельского солнца, упавших ему на лицо. Он вспомнил, что сегодня выходной и строчки вечной песни о Москве сами вошли в него, и он их произнёс громко и с чувством. На двух других кроватях, составлявших трёхместный номер, зашевелились коллеги. Один был «сексуальный разбойник» по определению Емельяновича, двадцатипятилетний инженер Максимилиан Воскобойников. Он разработал для прибора усилитель низкой частоты и замещал Василия Васильевича, когда того не было по служебным причинам. Вторым коллегой был в номере Василий Васильевич Суматохин, начальник группы и человек, лишивший звания лауреатов и Сугробина, и Воскобойникова. Ни Сугробин, ни Воскобойников не поднимали вопрос о своих заслугах. Сугробин вместе с Суматохиным представляли прибор на смотр главному инженеру Главного управления в министерстве. Леонид подробно объяснял конструкцию и способы, какими он добился выполнения поставленных требований. А когда тот спросил, почему его нет в составе кандидатов на премию, улыбнулся и сказал, что возрастом не вышел.
В этот раз они приехали на завод сопровождать внедрение прибора в серийное производство и осуществлять авторский надзор. Только что прошёл партийный съезд, и Москва освобождалась от рекламных транспарантов. Генеральным секретарём был подтверждён Леонид Ильич Брежнев. Первый секретарь горьковского обкома КПСС К.Ф. Катушев был избран секретарём ЦК. Москвичи ревностно следили за вождями, приходящими из провинции. Политизированный народ активно обсуждал решения и надеялся. Сугробин мало на что надеялся. После тихой встречи нового года он взял отгулы и двенадцатидневную путёвку за семь рублей и двадцать копеек в дом отдыха в Зелёный город1. Десять дней ежедневных четырёхчасовых лыжных прогулок вернули ему работоспособное настроение и поправили утраченное здоровье. Но осталось всё остальное: жены нет, жилья нет, лауреатство пролетело. Турчинская на женские праздники не приехала, как договаривались. И обещалась в утешение быть с ним летом, если Леонид возьмёт отпуск, поехать с ним на Азовское море к своим родственникам, где они будут одни, затерянные от всего мира. Что – то у неё в отношении Сугробина не ладилось. В Москву на завод он привёз с собой письмо от руководства, в котором назначался официальным представителем с правом подписи за главного конструктора всех технических документов. И надеялся не только провести в Москве длительное время, а привести в Москве в какое – то новое направление свои мысли и чувства.
- И чего шумишь. Такая рань ещё, а он уже Москве гимны распевает, - открыл глаза Макс.
- Он доволен. Вчера видел, какое внимание ему девушка из лаборатории оказывала, - сказал, приподнимаясь, Васильевич. - Я же говорил Емельянычу, что холостяков в Москву надолго посылать нельзя. Охмурят их москвички и оставят в Москве навсегда. Так нет, стоит на своём. Он разработчик конструкции, только ему поручаю.
- Какой я разработчик! – разозлился Сугробин, вставая с кровати. - Всю неделю ты здесь жужжишь всем об этом. Если бы я был им, то был бы в списке лауреатов. А вы мне с Емельянычем только и сделали десять процентов прибавки к квартальной премии. И послали ответственным на завод. А сами завтра в Керчь на полигон. Вино пить крымское. Я б тоже мог на полигоне пооколачиваться, и за вредность прибавки получать. Удалова включили на лауреатство, но он точно по годам не пройдёт. Зачем так! И на Макса подружка в ЦК ВЛКСМ писать бы не стала. Жопы вы с Емельянычем, если по правде говорить.
- Оставь ты его, - вяло сказал Макс. – Мне уже всё равно. Ничего у меня с этой девушкой не было и ребёнок не мой.
- Ну, уж сволочью - то совсем не будь, - оборвал его Васильевич. – Сумел напроказить, умей и ответ держать, как мужик. О чём вы говорили друг с другом, когда трахались. Тогда бы и надо было договариваться. А сейчас ты как побитый щенок выступаешь. Она же сказала, что в суд подаст, как только родит.
- Это её дело.
- А тебе, Лёня, Емельянович обещал группу дать.
- Он мне отпуск на июль обещал. А про группу ничего не говорил.
- Испытания пройдут, и сделает, а не только скажет. И ладно! Завтра мы с Максом уезжаем. Ты за всех останешься. Эсвэчисты2в понедельник подъедут, и ты им спуску не давай. А что сегодня будем делать?
- Мне та девушка из лаборатории билет подарила в Большой театр. И я вечером в театре, - сказал Сугробин
- Ох, повторюсь, что нельзя холостяков отправлять в Москву надолго. Осенью будем констатировать, что с задания Сугробин не вернулся, - с деланной весёлостью проговорил Суматохин.
Коллеги молчали.
- Вот оно, гнездо советского милитаризма, - показывал Сугробину снимок своего завода из космоса в зарубежном журнале Сергей Лагутин, руководитель конструкторской группы серийно – конструкторского бюро. - Смотри подпись. Так без перевода латиницей и написано - «гнездо советского милитаризма». – Уважают нас.
1 ... 36 37 38 39 40 41 42 43 ... 78
rezyume-kontaktnaya-i-lichnaya-informaciya.html
rezyume-kovalenko-mihail-aleksandrovich.html
rezyume-kovalev-ivan-sergeevich-g-kiev-ul-m-berlinskogo-25-kv-48-tel-050-359-06-55-e-mail.html
rezyume-kulmirzaev-asilbek-atamirzaevich.html
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат