Н1ЫТ5 он аоуосасу школа адвокатуры - страница 6

ГЛАВА IV
^ Типы свидетелей
Типы свидетелей
и указания о приемах их перекрестного допроса
1.ЛЖЕЦ

П;

осле сделанных выше замечаний о .внутренних побуждениях свидетелей и об их особых отношениях к процессу, я перехожу теперь к распределению свидетелей на те группы, в коих они обычно появляются в наших судах; при этом прошу чита­теля иметь в виду, что мало-мальски опытный адвокат будет иметь преимущество при допросе всякого свидетеля вообще, не исключая и добросовестных, ибо последние часто сами подрывают доверие к своим словам под влия­нием волнения и опасения быть не вполне точными.
Человек, дающий ложное показание, должен лгать с чрезвычайным искусством, чтобы не выдать себя уже при первоначальном допросе. Я считаю, что с таким свидетелем всего легче справиться; притом, раз только присяжные при­знают в нем лжесвидетеля, он настолько повредит делу, что и десять добросовестных свидетелей не загладят его лжи. Замечательнейшим примером свидетелей этого типа в наше время был знаменитый «СЫтагй»' и его сообщник
Люи. Ортон давал поразительные показания о гибели суд­на, на котором находился Рожер Тичборн, о том, как он спасся и был отвезен в Австралию, о своей тамошней жизни, о том, как вернулся в Англию и как его узнавали люди, лично знавшие настоящего наследника состояния и титула лордов Тичборн. На всех его объяснениях, правда, лежал явный отпечаток лжи; но людям казалось слишком невероятным, чтобы совершенно невежественный человек мог сочинить столь искусный рассказ о столь необыкновен­ном происшествии; казалось невозможным, чтобы внут­ренняя несостоятельность этого вымысла не выдала его присяжным в уже первоначальном допросе; это представ­лялось столь несообразным, что придавало неправдопо­добной повести некоторое вероятие. Как бы то ни было, факт налицо: этого не случилось. Приходится признать, что сеть искусно сотканной лжи может ввести в сомнение суди­лище, призванное искать истину. Обман был обнаружен и изобличен, но, несмотря на это, тысячи людей продолжали верить Ортону и верят ему до сих пор. Оказывается, следо­вательно, что не всегда бывает легко справиться с ложным показанием в уголовном деле. В большинстве случаев, при некоторой опытности, вы сумеете опровергнуть показание лжесвидетеля его собственными устами. Написать, как это делается, нетрудно; нетрудно бывает и объяснить человеку, как надо плавать; прыгайте с берега смело, разводите шире воду руками, отталкивайтесь ногами, как лягушка,— и пой­дете на дно, как ключ.
Свидетель является в суд с заранее искусно сочинен­ным показанием, говорит без запинки. Но вы знаете, что явления внешнего мира происходят в сопровождении и в
1 Буквально: «притязатель». Обстоятельства этого дела известны. Австралийский эмигрант Артур Ортон, простой мясник, родом из мес­течка Веппинг, называл себя лордом Рожером Тичборном, утонувшим в Атлантическом океане в 1854 году на пароходе «Белла». Спустя двенад­цать лет после его гибели Ортон явился в Англию и предъявил к наслед-
никам покойного иск на его титул и состояние. Огромный денежный интерес, связанный с исходом процесса, и свойственная людям готов­ность верить в чудесное, а также ряд ошибок со стороны противников Ортона привели к тому, что на суд явилось множество лиц, из которых одни ложно, а другие в добросовестном заблуждении утверждали, что признают в нем Рожера Тичборна.
80
81
Глава IV
Типы свидетелей
связи с другими явлениями. Ни одно событие не может су­ществовать вне других событий. Рассказ свидетеля состав­лен из ряда фактов; если это — факты действительные, они подойдут ко множеству других фактов; при этом они не могли существовать, не вызвав ряда других фактов или не оказав на них некоторого влияния. Если показание ложно, то, при всем искусстве вымысла, события, удосто­веряемые свидетелем, не могут подойти к окружающим фактам во всех своих подробностях. Окружающие обстоя­тельства во всем своем множестве будут совпадать с пока­занием правдивым, ибо последнее, как бы ни казалось оно малоправдоподобным, составляет часть целого, ими обра­зуемого,— подобно тому, как камень, выбитый из скалы, хотя бы в самой причудливой форме, не может не подой­ти к своему прежнему месту.
Чтобы судить о том, предлагают ли вам настоящий или поддельный обломок, надо исследовать скалу, из которой он высечен. Другими словами, вам надо приглядеться к окружающим обстоятельствам. Как бы ловок ни был сви­детель, он не может подготовиться к вопросам, которых не ожидал; и если вы будете проверять вымышленные со­бытия, сравнивая их с действительными, вы обнаружите, что во всей их совокупности и те и другие существовать не могли; при сопоставлении неизбежно произойдет некото­рое перемещение действительных фактов, чего на самом деле быть не могло.
Может ли вымышленный рассказ вполне подойти к действительным событиям? Конечно, нет; но не всегда бы­вает возможно точно установить окружающие обстоя­тельства; в этом именно заключается главная трудность. Но почти всегда можно добраться до некоторых из этих обстоятельств, и, будь их немного, они все-таки дадут вам возможность достигнуть цели.
Ездил ли человек, называвший себя Рожером Тичбор-ном, в Веппинг (т. е. на родину мясника Артура Ортона, где лорд Тичборн никогда не бывал и куда ему незачем было ездить после своего мнимого спасения и возвраще-
82
ния в Англию)? Знал или не знал он дома, расположенные в окрестностях этого заброшенного местечка, имена и фа­милии их хозяев? Если знал, кто же был он? Если бы Артур Ортон стал рассказывать суду о своей поездке в Веппинг, он рассказывал бы правду и все окружающие обстоятель­ства подошли бы к его рассказу и образовали бы с ним одно целое. Но он говорит: я — лорд Тичборн; он ставит на место Ортона человека, который по своему обществен­ному положению и воспитанию никоим образом не мог быть знаком с мельчайшими подробностями, касавшими­ся обитателей Веппинга и его окрестностей. Переместите этих двух человек, и перед вами будет один, который по своему прошлому именно должен был обладать всеми теми подробнейшими сведениями о местных людях, кото­рые он обнаружил на суде, и каких никто другой, вырос­ший в другом месте, иметь не мог.
И все это независимо от соображения, вытекающего из значительной вероятности поездки Ортона в Веппинг и крайней невероятности поездки туда Тичборна. «Прила­дить» Тичборна к обстановке жизни Ортона было невоз­можно: для этого пришлось бы перемещать действитель­ные факты.
Итак, чтобы проверить показание, ложное в целом или в частях, надо сопоставить передаваемые свидетелем факты с окружающими фактами и сравнить это показа­ние с показаниями других свидетелей. Последняя провер­ка будет тем более строгой и надежной, чем более вы будете углубляться в мелкие подробности. Само собой по­нятно, что, чем больше вызвано свидетелей в подтверж­дение вымышленного рассказа, тем с большей уверен­ностью можно рассчитывать их изобличить. Более круп­ные факты могут быть подобраны так, что войдут в показания каждого из этих свидетелей; но люди не могут сговориться о таких мелочах, которые им и в голову не приходили, и приготовить ответы на вопросы, которых не ожидали.
Однако и при таком способе перекрестного допроса
83
Глава IV
Типы свидетелей
надо остерегаться, чтобы не получить кажущегося под­тверждения вместо ожидаемого противоречия.
Чтобы оградить себя от этого, следует принять за пра­вило не предлагать каждому свидетелю одни и те же во­просы по существенным данным судебного следствия.
Если вам удалось установить противоречие в словах первого и второго свидетеля по существенному обстоя­тельству, не идите дальше; следующий свидетель может случайно дать удачный ответ и подтвердить то, что уже стало сомнительным; это существенно ослабит впечатле­ние присяжных. Соблюдая эту тактику с разумным расче­том, вы можете достигнуть взаимного противоречия меж­ду всеми свидетелями.
Говоря о затруднениях защиты в процессе королевы Каролины', ее защитник Брум указывал на то, что показа­ния, доказывавшие наличность прелюбодеяния, были со­ставлены так, что в них не было ни одного значительного факта, который удостоверялся бы двумя свидетелями. Это, конечно, было сделано с целью предупредить возмож­ность противоречия в их объяснениях. Когда несколько человек передают один и тот же вымышленный рассказ, их нетрудно изобличить при перекрестном допросе. На­стоящее искусство проявляется в тех случаях, когда каж­дый лжесвидетель удостоверяет только отдельный ряд фактов, называя себя притом их единственным очевид­цем. Как опровергнуть его? Если личность его не представ­ляется вам вполне безупречной, вы прежде всего спросите его, кто он таков; этот вопрос, впрочем, едва ли может смутить его; если он не местный житель, у него, по всем вероятиям, заготовлен такой ответ, после которого всякие дальнейшие расспросы будут бесполезны.
Немного ниже я укажу случай, когда один из величай­ших мастеров перекрестного допроса, когда-либо высту­павших перед английским судом, оказался бессильным перед необыкновенной ловкостью лжесвидетеля. Если вы
1 Георг III обвинял свою жену в прелюбодеянии. 84
определенно знаете, что свидетель — опороченный чело­век (например, что за ним есть прошлая судимость), ваша задача будет сравнительно легка. Но и в этом случае, если у вас нет против него формальных доказательств, он мо­жет отбить ваш удар, ответив на ваши вопросы негоду­ющим отрицанием.
Скажут, пожалуй: «Это всякий знает». Да; но вопросы о прежней судимости свидетеля могут быть и очень ис­кусными, и совсем неудачными, в зависимости от того, как они предлагаются. Если вы сделаете это неумело, эф­фект неожиданности может пропасть для присяжных, а на суде неожиданность есть драгоценный союзник, кото­рого надо иметь на своей стороне. Адвокат, вооруженный искусством вопросов, неожиданных для свидетеля, для присяжных, для противника,— опасный боец. Но вопрос может быть поставлен так неловко, что вместо недоверия вызовет сочувствие к свидетелю; если же, напротив, вы ведете допрос умело, вы можете доказать, что он не заслу­живает доверия не только по своему запятнанному про­шлому, но и потому, что его ответы изобличают в нем лжесвидетеля. Вы можете достигнуть того, что он и со­лжет, и вместе с тем выдаст свою судимость; присяжные оценят его слова по достоинству.
Если вы сразу дадите ему заметить, что его прошлое вам известно, он, конечно, сообразит, что ему нет смысла лгать, и ответит прямо, не без горечи в голосе. «Да, я осужденный человек; всякий рад твердить об этом; но при чем в этом деле моя прошлая судимость?» Присяжные сейчас же станут на его сторону. Он может быть несравненно лучшим акте­ром, чем вы, и все ваши усилия выставить его в настоящем свете останутся втуне. Если же ваш вопрос подскажет ему, что у вас нет точных сведений о нем, он даст другой ответ, и, хотя вы своими вопросами сперва побудили его отрицать свою судимость, а потом заставили признать ее, это будет поставлено в вину ему, а не вам: не надо было лгать.
Если вы спросите его, сколько раз он судился, он не скажет: ни разу, а скажет: не помню. А если спросите,
85
Глава IV
Типы свидетелей
не было ли за ним каких-нибудь подозрений или что-нибудь в этом роде, он запнется и ответит: нет, а потом прибавит: был один такой случай,— в расчете на то, что вам известен лишь последний из его подвигов.
«Лучшее или, вернее сказать, единственное средство изобличить ложное показание свидетеля,— говорит архи­епископ Уэтли,— при добросовестной уверенности в его лжи состоит в том, чтобы не выказать впечатления, произ­веденного его словами. Думая, что ему верят, он будет го­ворить легко и гладко и рано или поздно сам запутается в каком-нибудь безвыходном противоречии, разойдется сам с собой, в отдельных частях своего рассказа, или с фактами общеизвестными, или установленными доказательствами из других источников».
Если нет данных о личности свидетеля, следует прове­рить его показание обстоятельствами, с ним соприкаса­ющимися, незаметно подгоняя его рассказ. Поощряемый видимым успехом своих слов, он скоро перешагнет за гра­ницы воображения присяжных или наткнется на факты, которые окажутся сильнее его. В одном процессе, разбирав­шемся несколько лет тому назад в Варвике, перед судом вы­ступили несколько свидетелей, которые, следуя крайне ис­кусно задуманному плану, удостоверяли аНЫ подсудимого, обвинявшегося в разбойном нападении на дом. Один из свидетелей показал, что во время совершения разбоя подсу­димый находился вместе с ним и четырьмя или пятью дру­гими лицами в расстоянии нескольких миль от места пре­ступления. Вопрос о времени имел, конечно, существенное значение в деле, и потому свидетеля спросили, как мог он дать точное определение времени. Он ответил, что в комна­те, в которой они были с подсудимым, висели часы, и они заметили время, когда они вошли и когда выходили. Ему предложили посмотреть на часы, висевшие на стене судеб­ной залы, и сказать, который час. Он долго смотрел на стрелки с беспокойным видом и наконец сказал: «Очень мудреные: по ним никак не разобрать».— «Не можете разо­брать время по часам?» — «По этим никак не могр.
86
Еще замечательнее было то, что тот же вопрос был предложен каждому из свидетелей, и только один из шес­ти сумел сказать время по часам суда. А между тем все они под присягой удостоверяли время с такой же настой­чивостью, как и первый, и повторяли то же объяснение о том, почему точно заметили время. АНЫ было разбито вдребезги, и подсудимый был осужден.
Я не буду говорить теперь о способе опровержения ссылки на аНЫ в тех случаях, когда все факты, удостове­ряемые свидетелями, соответствуют действительности, за исключением только дня события. Но этот случай может служить примером такого опровержения. Из сказанного видно, что это достигается, в тех случаях, когда вообще представляется осуществимым, посредством перекрест­ного допроса об обстоятельствах, лежащих вне главных фактов.
Упомянутый выше замечательный свидетель на про­цессе по обвинению Артура Ортона в даче ложных показа­ний на суде был некто Люи. Это был очень ловкий чело­век, и давал он свои объяснения суду с поразительной от­четливостью и кажущейся точностью. Что показание было вымышлено, в этом почти не было сомнения, но пред­ставлялось чрезвычайно затруднительным, почти невоз­можным, доказать вымысел. Рассказ был неправдоподоб­ный, но его нельзя было назвать безусловно невозмож­ным. А между тем, если Люи говорил правду, тот, кого считали Артуром Ортоном, был Рожер Тичборн, или, по крайней мере, вероятность этого была так необычайно ве­лика, что никакой состав присяжных не признал бы его Ортоном. Показание было изложено безупречно. После суда мне пришлось случайно встретиться с одним из при­сяжных, и я спросил его, какое впечатление произвел на него Люи и мог ли он на минуту поверить ему. Он отве­тил, что после первоначального допроса Люи рассказ по­следнего казался настолько неправдоподобным, что нель­зя было отнестись к нему с доверием. «Однако,— приба­вил он,— после того, как м-р Гокинс бился с ним целый
87
Глава IV
Типы свидетелей
день и не мог справиться с ним, мне стало казаться, что, если такой мастер перекрестного допроса не в силах найти у него уязвимого места, в его рассказе должна быть доля правды, и я стал колебаться. У меня в голове не укладыва­лось, чтобы это показание, если оно было сплошной ложью от начала до конца, могло устоять перед столь ис­кусным адвокатом».
Вся трудность заключалась в том, что факты, располо­женные вне происшествия, заключенного в показании свидетеля, были настолько отдалены от этого события, что всякая связь между ними была устранена. При всем искус­стве и находчивости обвинителя он не мог добраться до этих фактов помимо какой-нибудь связующей черты. Единственный очевидец описываемого происшествия был свидетель, стоявший перед судом и старательно отдаляв­ший свой рассказ от всякого другого события в своей жизни и от всяких обстоятельств, допускавших возмож­ность опровержения.
В распоряжении блестящего представителя короны не было данных для перекрестного допроса, а факты, выяс­нившиеся впоследствии по чистой случайности, казались в то время совершенно невозможными. Факты эти будут указаны ниже; они могут быть занимательны и поучитель­ны для начинающих адвокатов, не знакомых с отчетами о процессах Ортона.
Замечу, кстати, что тот, кто внимательно и вдумчиво ознакомится с этими процессами, не пожалеет о потра­ченном времени; в них встречаются блистательные при­меры адвокатского искусства по всем его отраслям: это кладезь неисчерпаемых сокровищ для тех, кто стремится в первые ряды.
После допроса свидетелей защиты была сделана по­пытка задержать свидетеля Люи в распоряжении суда; причина этого выяснилась впоследствии. Судьи удали­лись, но вследствие заявления, сделанного одним из стряп­чих государственного казначейства, заседание было возоб­новлено. М-р Гокинс объяснил, что ему только что было

sergej-kurginyan-o-brate-2-russist-on-sreda-yanvar-03-2001-03-39.html
sergej-kurginyan-oda-strahu.html
sergej-kuznecov-bistrink-a.html
sergej-kuznecov-vasilij-ivanovich-chapaev-na-puti-voina.html
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат