Н.Н. Залевская - Тезисы международной научной конференции

Н.Н. Залевская



ОБРАЗ РОДИНЫ КАК СТРУКТУРООБРАЗУЮЩИЙ КОМПОНЕНТ



ЛИРИЧЕСКОГО ЦИКЛА «ИРЛАНДСКИЕ МЕЛОДИИ» ТОМАСА МУРА


В применении к литературе термин «цикл» (от греч. κύκλος – круг) означает, ряд произведений, связанных общим сюжетом и составом действующих лиц. Но не всегда, на наш взгляд, можно применить содержание этого понятия к конкретному литературному явлению. Например, в лирических циклах, состоящих из ряда стихотворных произведений, часто нет ни общего структурообразующего сюжета, ни общих действующих лиц. Сюжет такого поэтического цикла связан, прежде всего, с внутренними переживаниями героя, его чувствами, а главным «действующим лицом» является лирический герой. Трансформация этих чувств, изменение внутреннего состояния героя, его переживания и могут быть лирическим сюжетом поэтического цикла. «В отличие от эпоса и драмы, лирика не обладает (и не нуждается в них) возможностями широкого описания явлений действительности или сложного развертывания сюжета, основным ее средством является слово, отвечающее своей организацией (лексика, синтаксис, интонация, ритмика, звучание) тому переживанию, которое находит в нем (слове) свое выражение» [Тимофеев 1967: 211]. Так, например, в лирическом цикле «Ирландские мелодии» поэта-романтика Томаса Мура нет ни общего сюжета в привычном для нас понимании, ни общих действующих лиц. Но в этом произведении есть свои особые принципы построения лирического цикла. На наш взгляд, структурным циклообразующим моментом «Ирландских мелодий» Мура является тема национально-освободительного движения Ирландии против английских колонизаторов.

Важным компонентом, который образует поэтическое структурное единство цикла «Ирландских мелодий», является лирический образ родины, которую Мур в своих стихотворениях называет древним ирландским словом «Erin» («Эрин») – Ирландия, например, в стихотворениях «Пусть Эрин помнит дни старины» («Let Erin Remember the Days of Old») и «Эрин, о Эрин…» («Erin, O Erin…»). С образом Родины очень тесно связаны у Мура образ свободы, как воплощение самой высокой цели в жизни человека, а также образ воина, сражающего за свободу и готового отдать жизнь за нее.

Таким образом, события национально-освободительной борьбы, которую вела Ирландия против Англии в первой половине XIX века, обусловили экзистенциальное звучание и образа родины, и образа воина, и образа свободы в лирике Томаса Мура.

Список литературы



Тимофеев Л.И. Лирика.// Краткая литературная энциклопедия, Т. 4. – М.: Советская энциклопедия, 1967. С. 208-213

Н.Ф. Зиганшина


АРХЕТИП «СМЕРТИ» В «ЗАМЕТКАХ» ЭЛИАСА КАНЕТТИ


Австрийский писатель Элиас Канетти (1905-1993), удостоенный Нобелевской премии 1981 года за роман «Ослепление», на протяжении около пятидесяти лет вел ежедневные записи, которые позднее опубликовал под названием «Заметки» («Aufzeichnungen») в нескольких сборниках. В данной статье мы ставим своей целью рассмотрение архетипа «смерти» как «вариации на одну из «вечных» поэтических тем», который в «Заметках» Канетти получил новое воплощение.

К. Альтфатер в зависимости от аспекта рассмотрения смерти делит заметки Канетти на четыре группы: аспект возвращения умерших, мысленные эксперименты, смерть как абсолютный конец и, наконец, группа афоризмов, в которых рассматриваются различные виды коммуникации между живыми и мертвыми [Altvater 1990: 160]. П. Ангелова считает, что восприятие смерти в изображении Канетти получает необычные грани [Angelova 2005: 30-31]: ненависть к смерти носит личностный характер, борьба со смертью становится основой всей межчеловеческой коммуникации, неприятие смерти носит онтологический характер, то есть рассматриваются границы между Богом, человеком и животными и восприятие смерти носит характер строгой самопроверки своего собственного отношения к смерти близких.

Канетти оспаривает учение З. Фрейда о естественном, но сокрытом «инстинкте смерти», он протестует против «нормальности смерти», против ее обыденности, неизбежности и повседневности. Особенность архетипа смерти у Канетти в том, что смерть не является чем-то исключительно личным, она всегда явление социальное, общественное. Философия смерти Канетти исключает возможность потустороннего существования, писатель занимает непримиримую позицию, смерть не содержит надежды. Борьба за жизнь является не просто исходным пунктом творчества Канетти, она приобретает характер новой религии, составляет базис новой системы ценностей. Вечный образ смерти, попытки представить который в истории мировой литературы были и будут всегда, в «Заметках» обретает новые мотивы: смерть обладает огромной властью, вызывает страх, является основной причиной объединения людей в массы; смерть является неотъемлемой частью жизни каждого индивида и общества в целом; смерть – это всегда абсолютный конец; борьба со смертью, преодоление ее законов может стать основой будущей мировой религии.

Список литературы



  1. Altvater Ch. «Die moralische Quadratur des Zirkels». Zur Problematik der Macht in Elias Canettis Aphorismensammlung «Die Provinz des Menschen». Frankfurt am Main, 1990.

  2. Angelova P. Elias Canetti. Spuren zum mythischen Denken. Paul Zsolnay Verlag, 2005. 318 S.


А.А. Исаков


ВЕЩНОСТЬ МИРА И ЧЕЛОВЕКА В ЛИРИКЕ



АЛЬФРЕДА ЛИХТЕНШТЕЙНА (1889-1914)


Начало ХХ века в истории культуры – эпоха ломки нововременного отношения человека к реальности, выразившаяся в пересмотре многих общекультурных категорий, в том числе – понятия вещи как чего-то, существующего само по себе. Особый вариант решения проблемы вещи и вещности сложившийся в немецком экспрессионизме, ярко проявился в зрелом творчестве А. Лихтенштейна, буквально иллюстрирующем тезис Гуссерля: «эйдетическая редукция в искусстве осуществляется спонтанно» [Гадамер, 1991; 143].

Образы Лихтенштейна – интенциональные предметы, обретённые после «вынесения за скобки», выражающегося в потере вещами своих телесных свойств. Распадение бытия на такие вещи фиксируется поэтом в ёмких формулах (напр.: «небо лежит расщеплённым на терпких вещах», где «небо» – онтологическая метафора). Вмещающее вещи пространство представляет собой «совсем-ничего-бытие», означая отказ от построения картины мира извне. Однако интенциональные предметы не принимаются сознанием как свои, вытесняют сам субъект, присваивая его существенные свойства. Субъектно центрированный жизненный мир также не конституируется, субъект превращается в «книжечку с картинками».

Соответственно не возникает мотивов интерсубъективности, к чему пришёл поздний Гуссерль (не осуществляется аппрезентация) [Гуссерль, 2006; 213-233]. Т.к. другой являет себя через интенциональные предметы, происходит его овеществление, ведущее к ощущению чуждости, характерному для лирики экспрессионизма. Чуждость формируется не просто из-за «неузнавания» другой субъективности, но из-за того, что другой всегда дан в связи с какой-либо вещью, или напрямую как вещь. Основная причина «неузнавания» – слияние вещей и человека в единой интенциональной данности. Так построена образность программных «Сумерек», завершающихся полным интенциональным слиянием вещи и человека в образе «кричащей коляски». Важный источник овеществления – служебность человека, также проявляющаяся интенционально (образы полицейских, офицеров, проституток). Ещё один источник овеществления другого – специфика интенциональной данности человеческого тела.

С этой точки зрения сущность стиля А. Лихтенштейна можно охарактеризовать следующим образом: поэтический образ отражает вещь в её особом, единичном или типичном, единстве с человеком, указывающем на способ овеществления человека (себя и другого) в интенциональном акте.

Список литературы:



  1. Гадамер Г.-Г. Философия и литература//Актуальность прекрасного. – М.: Искусство 1991.

  2. Гуссерль Э. Картезианские размышления. – Изд. 2-е. – СПб.: Наука, 2006.

  3. Используемые в тезисах тексты А.Лихтенштейна цитируются в собственном переводе с оригиналов,расположенных: http://gutenberg.spiegel.de/?id=5&xid=1633&kapitel=1#gb_found

Н.Н. Карлина


«ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС» В РОМАНАХ Э.-Л.ДОКТОРОУ


«Еврейскую эру» [Shechner 1979:191] в американской культуре ХХ в. и в литературе в частности создали потомки представителей Великой иммиграции 1881-1924гг., в основном из России и Польши. В «Книге Даниила» (1971) Э.Л. Доктороу показывает, что в двух мировых войнах ХХ в. и во время холодной войны евреи оказались жертвами, а их дети стали «буквальными сиротами истории». После этого непопулярного романа Э.-Л.Доктороу поставил перед собой задачу написать книгу, которую «будут читать автомеханики», и написал «Рэгтайм», ставший бестселлером. Обе книги объединяет авторская «игра в историю», «попытки романиста освободиться от официальной версии истории ХХ в. и обратиться к псевдоистории» [Karl 1983: 515].

В романе «Рэгтайм» (1975) трое персонажей заявлены автором как ев­реи. Это эмигрант из Венгрии Гарри Гудини; эмигранты из России: анархистка Эмма Голдмен и Тятя, он же Барон Ашкенази, сделавший головокружитель­ную кинокарьеру в Америке. И если образ Тяти является плодом авторского вымысла, то Э. Голдмен и Г. Гудини – известные личности в первой половине ХХ в.

Роман Э-Л. Доктороу «Всемирная ярмарка» (1985) повествует о детстве автора, и авторская оценка чередуется с детской. Текст представляет интерес с точки зрения описания постепенного входа американского ребёнка в мир еврейства, осознавания себя евреем. Как в «Книге Даниила» и «Рэгтайме», Доктороу показывает от имени ребёнка, что от начинающегося в Европе фашизма в Америке не спастись. В 1939 г. девятилетнему американцу еврейского происхождения нельзя не осознавать свою принадлежность к еврейству, т.е. тяжесть и несправедливость дискриминации по этой причине.

Тема еврейских эмигрантов из Российской Империи и Советского Союза получила своё развитие в романе Э.Л. Доктороу «Град Божий» (City of God, 2000). Новый Град Божий в Нью-Йорке находится в новой церкви, которая объединяет разных людей на новых основаниях, но для прежних, вечных целей – помочь им найти дорогу к Богу через любовь к человеку. «Идиш – язык, созданный вопреки европейской истории», – делает вывод Э.Л. Доктороу. Роман «Град Божий» рассматривается как попытка автора примирить и объединить еврейство и христианство в своей душе и в своём творчестве.

В произведениях Э.Л. Доктороу история, философия сопровождаются юмором, что свойственно еврейской культуре.

Список литературы



  1. Mark Shechner Jewish writers // Hoffman Daniel. Harvard Guide to Contemporary American Writing. Harvard College. USA ,1979. P. 191.

  2. Friderik R.Karl, American Fiction 1940-1980//A Comprehensive History and Critical Evaluation. Harper & Row, Publishers, NY, 1983. P.515.



Н.В. Киреева


ЖИЗНЬ КАК ТВОРЧЕСТВО: К ВОПРОСУ ОБ ОСОБЕННОСТЯХ



«ЛИТЕРАТУРНОЙ ЛИЧНОСТИ» В. НАБОКОВА


Вопрос об особенностях «литературной личности» В. Набокова напрямую связан с проблемой жизнетворчества, использования стратегий создания образа писателя, который должен представлять для читателей не меньший интерес, чем его произведения. Уникальность писательской карьеры Набокова определяется его способностью в разные периоды своей жизни использовать те принципы формирования «литературной личности», которые в наибольшей мере соотносились с состоянием литературного поля, в котором находился писатель на том или ином этапе карьеры. В результате, в среде русской эмиграции Набокову-Сирину удалось завоевать славу «самого яркого нового таланта, появившегося после революции» (Б. Бойд), а после переезда в США в серединной точке карьеры, вынужденный начинать все сначала в новом литературном поле, писатель сумел и здесь достичь специфически «американского» успеха в качестве автора «Лолиты».

После публикации «Лолиты» писательские стратегии Набокова, стремившегося не только упрочить свой успех, но и защитить свое имя от домыслов и сплетен, закрепить статус «большого художника», а также контролировать восприятие своих текстов и их интерпретацию читателями, стали еще более продуманными. Благодаря широкой известности у писателя появились новые каналы тиражирования собственной «литературной личности», к созданию которой он всегда подходил со скрупулезной педантичностью, стремясь «помешать злобной посредственности исказить мою жизнь, мою истину, мои истории» (Интервью Дж. Фейферу, 1974). В качестве одного из эффективных инструментов поддержания «набоковского звездного имиджа» (А. Жолковский) выбирается жанр интервью, в немалой степени способствовавший мифологизации личности Набокова еще при жизни писателя.

На наш взгляд, анализ принципов моделирования «литературной личности» Набокова дает наглядное представление об эволюции писательских стратегий, напрямую связанных с изменением литературного поля – от обыгрывания актуальных для конца XIX- начала ХХ вв. моделей театрализации бытового поведения писателя, свойственных эпохе автономизации литературного поля, до создания собственной модели «литературной личности» элитарного писателя, использующего широкие каналы взаимодействия с читательским сообществом, включающим как поклонников высокой культуры, так и массовую аудиторию. Такая модель, в свою очередь, актуализируется в эпоху трансформации литературного поля, когда взаимодействие элитарного и массового признается ведущим механизмом литературной динамики, и становится продуктивной матрицей формирования образов целого ряда писателей-постмодернистов.

Е.О. Кириллова


«КИОТО-ГАЛАТЕЯ»,



ИЛИ ЯПОНСКИЙ ЦИКЛ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ДАВИДА БУРЛЮКА


Принято считать, что основной творческий потенциал Д. Бурлюка пришелся на 1910-1915 гг. столичной жизни – годы расцвета русского кубофутуризма, принесшие ему известность идеолога нового течения. Однако творчество поэта этими хронологическими рамками не ограничивается. Бурлюк продолжает активно творить, писать и издаваться до конца своей жизни: в Сибири, на Дальнем Востоке, позже – в Японии, затем в Америке. Во Владивостоке, Никольске-Уссурийском и Харбине в общей сложности он провел год. На основе архивных изысканий в периодике тех лет нам удалось восстановить хронологию дальневосточного периода жизни поэта: во Владивостоке с 25 июня 1919 по 29 сентября 1920 г.; с 1 октября 1920 по 17 августа 1922 г. – в Японии, с 17 августа 1922 г. – в Америке, со 2 сентября – в Нью-Йорке.

Японии уделено большое внимание во владивостокских публикациях Бурлюка начала 1920-х гг. Японский период его жизни и деятельности наименее изучен, в большей степени связан с живописным искусством.

1 октября 1920 г. Бурлюк вместе с художником-футуристом В. Пальмовым выехали из Владивостока в Японию, чтобы организовать серию выставок. Прибыв в Цуруга, они добрались до Токио, и здесь уже 14 октября того же года Бурлюк открыл выставку русского искусства. Это была первая выставка русских художников-футуристов и вообще первая выставка русских картин в Японии. На ней демонстрировалось около 300 полотен, главным образом представляющих наиболее авангардные течения русской живописи. С 22 по 29 ноября 1920 г. выставка работала в Осака, с 5 по 11 декабря этого же года в Киото. По свидетельству японского художника Ш. Киношиты, Бурлюк принимал участие в деятельности японской группы футуристов и выставлялся с ними в декабре 1920 г. Поэт и художник выступал в Японии с лекциями и принял участие в конференции по футуризму, организованной членами японской Ассоциации футуристического искусства в ноябре 1921 г.

Находясь в Японии, Бурлюк не теряет связи с Россией, посылая во Владивосток свои статьи и стихи. Он осведомлен о местных событиях в сфере культуры. Так, на смерть художника К.К. Костанди – своего учителя живописи в Одесском художественном училище – Бурлюк почти сразу откликается статьей «Памяти художника академика К.К. Костанди». В период 1921-22 гг. в дальневосточной печати выходят: исследовательская статья, посвященная искусству Японии, «Особенные черты художественной Японии», по всей видимости, написанная по следам участия в выставках японских художников, статья «Русское искусство в Америке» – о художнике Н.К. Рерихе. В Кобэ поэт работает над «Библиографией русских писателей современности», где рассуждает о библиографических новинках, вышедших из издательств Парижа и Берлина, отмечает Немировича-Данченко, Мережковского, Бальмонта, Брюсова, Ремизова, Белого, Вяч. Иванова, Кузьмина, Чуковского, Хлебникова, Каменского, Маяковского. «Смерть Блока – тяжелая утрата», – заключает Бурлюк. На субтропическом острове Чичиджима (одном из группы островов Огасавара) Бурлюком написана статья «Елена Генриховна Гуро» и воспоминания о русском художнике Павле Филонове, изданные уже в Нью-Йорке в 1934 г.

Находясь в Японии, поэт продолжает речетворческие эксперименты в поэзии. В стихотворении «Над пагодами» (датировано: Киото, 1920) Бурлюк создает свою Галатею футуризма. Для него на этот момент она олицетворяет японский город Киото: «Над пагодами ход погод. / На хризантемной сути / Минута, час, неделя, год / Во имя светлой жизни! / Над пагодами храмосны, / Волны веселый лепет / Во имя славы и весны / Сладчайший вишнетрепет!.. / Походкой умудренных гейш / Пройти и не жалея / Свой шлейф оттенка бульденэж / Киото – Галатея». Бурлюк развивает японские темы в стихотворениях-сонетах «Замок-воспоминание», «Рикша» и др.

Интересны путевые очерки Бурлюка о Японии «Восхождение на Фудзи-сан», рассказывающие о путешествиях поэта в Стране восходящего солнца. Параллельно они печатались во владивостокской газете «Голос Родины». Кстати, в Японии Бурлюк выпустил книгу стихов с собственными иллюстрациями «Восхождение на Фудзи-сан» (Иокогама, 1921), которую переиздал в 1926 г. в Нью-Йорке. Пребыванию в Сибири и Японии посвящены книги Бурлюка: «Ошима: Цветная гравюра (Японский Декамерон)» (Нью-Йорк, 1927); сборник рассказов «По Тихому океану: Из жизни современной Японии» (Нью-Йорк, 1927); «Морская повесть» (Нью-Йорк, 1927) и др.

Г.Ф. Коваленко


РОЛЬ СТИЛИСТИЧЕСКОЙ КОНВЕРГЕНЦИИ В СОЗДАНИИ



ОБРАЗА АВТОРА В ИДИОСТИЛЕ И. СТОУНА


В связи с особенностями современной лингвистической парадигмы, а, именно, ее диалогичностью и опорой на теорию речевой деятельности, в изучении образа автора открываются новые перспективы. В современной стилистике образ автора изучается в коммуникативно-деятельностном аспекте не только в свете категории субъективности, но и категории адресованности. В литературном произведении образ автора создается речевыми средствами, однако этот образ творится самим читателем. Он находится в области восприятия, заданного автором.

Цель данного исследования – изучение роли стилистической конвергенции в восприятии образа автора читателем в идиостиле И.Стоуна.

А.А. Коковкина


ЭСТЕТИЧЕСКАЯ ЭКЗИСТЕНЦИЯ С. КЬЕРКЕГОРА



В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРЫ ПОСТМОДЕРНА


В своей философии С. Кьеркегор выделяет три типа экзистенции: эстетический, этический и религиозный. Он дает характеристику этим способам мироотношения вне связи с исторической конкретикой. Модусы экзистенции выступают как универсальные психологические типы, возможные в любое время.

При исследовании эстетической экзистенции используются две точки обзора. «Взгляд изнутри» – в «Афоризмах эстетика» и «Дневнике обольстителя»; и «взгляд извне» – с этической или религиозной позиции. В первом случае эстетический модус раскрывается как способ существования, во втором подвергается развернутому критическому анализу, как не дающий возможности реализоваться человеческой подлинности.

Специфические черты эстетической экзистенции: гедонизм, как сознательная мировоззренческая установка и, как следствие, отсутствие внятной ценностной иерархии; жизнь одним днем, неспособность к сколько-нибудь далекому планированию; индивидуализм, доходящий до эгоцентризма, отношение к другим людям, как средству; предельно высокая оценка внешней оригинальности.

Эстетическая экзистенция – непосредственный, природный тип существования за пределами добра и зла, до (или вне) кантовского «второго рождения». Это существование безответственное и несвободное. Эстетик, не делая сознательный выбор собственной жизни, идет по пути самоуничтожения, он обречен на поражение – «меланхолию» и «отчаяние». Выход – выбор себя или уничтожение.

Конкретная культурная ситуация продуцирует и определенный тип существования в ней. Сегодняшняя культурная реальность обращает все внимание индивида только на его собственные интересы. Сознание постмодерна позиционирует себя на фоне утраты трансцендентного. Утратив трансцендентные основания, культура постмодерна эстетизируется. Эстетический модус существования оказывается для подобной культуры наиболее органичным.

Эстетическая позиция благодарно воспринимается современным обществом еще и потому, что это массовое общество. Можно говорить о том, что эстетизм является характеристикой массового сознания вообще. И в этом смысле он никогда не исчезал из культуры. Сегодня же, когда масса выходит на авансцену культурного процесса, эстетизм становится основной его характеристикой.

Е.Е. Колитенко


ЖИЗНЕННОСТЬ РОМАНА ЦАО СЮЭЦИНЯ



«СОН В КРАСНОМ ТЕРЕМЕ» (XVIII В.)


«Сон в красном тереме» считается первым произведением в китайской литературе, в котором была предпринята попытка обращения к внутренней, духовной, эмоционально-психической стороне героев, отсюда его непохожесть на все остальные произведения. Нетрадиционность романа делает его особо привлекательным для читателей: многообразие описываемых в нем чувств дает возможность каждому читателю узнать самого себя в героях, посмотреть на себя со стороны.

В настоящее время одна из тем исследований – связь романа «Сон в красном тереме» с культурой Китая. Во-первых, внимание привлекает тот факт, что «Сон в красном тереме» – часть китайской культуры. Будучи литературным произведением, этот роман отражает различные стороны жизни китайского общества и культуры Китая. По этой причине роман «Сон в красном тереме» по праву называется «Энциклопедией жизни китайского народа».

Во-вторых, будучи литературным произведением, роман Цао Сюэциня проник в китайскую культуру и стал ее неотъемлемой частью, оказав значительное влияние на культуру, которая возникла уже после его написания. Это влияние выражается в двух аспектах: первый – это влияние на литературное искусство, второй – влияние на национальный характер, национальную культуру, которое проявляется в песнях, картинах, рассказах, театральных постановках, в опере, в декоративно прикладном искусстве, в кино, в стихах и даже в садовых постройках. Оба этих влияния являются взаимосвязанными и усиливающими друг друга – в результате «Сон в красном тереме» стал частью сознания, души и характера китайского народа.

Независимо от национальности, возраста и социального статуса, каждый, кто берет в руки роман «Сон в красном тереме» обязательно находит что-то для себя. В последнее время все больше и больше современных исследователей говорят о романе как об источнике изучения хозяйствования, управления, политики.

«Сон в красном тереме» в наши дни уже не просто роман, а неотъемлемая часть жизни китайского народа и его культуры. В настоящее время в книжных магазинах можно приобрести DVD с записями выступлений Лю Синьу, современного китайского писателя, где он говорит о связи романа с культурой, с современностью. Существует отдельный сайт (www.hongxue.org) посвященный только роману «Сон в красном тереме». Более 20 лет назад была снята многосерийная телеверсия «Сна в красном тереме». В настоящий момент проходит кастинг актеров на роли героев для нового сериала по мотивам произведения, который планируется начать снимать в ближайшем будущем.

Н.А. Кубанёв


ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ И ПРОБЛЕМА ЗАМЕЩЕНИЯ БЫТИЯ ТВОРЧЕСТВОМ



В РОМАНЕ Ж.-П.САРТРА «ТОШНОТА»


XIX век был последним веком относительной мировой гармонии. Переход от капитализма к империализму повлек за собой кардинальные перемены в жизни людей, изменения их внутреннего облика и духовного существования. Невозможность реализовать себя во внешнем действии, без чего невозможно эпическое искусство, вызвало смещение интереса художника от внешнего мира к внутреннему. Мир в ХХ веке стал настолько сложным, а порой абсурдным, что реалистическое искусство, т.е. искусство правдоподобия, перестало удовлетворять многих творческих личностей в самых разных сферах художественного отражения действительности. Растущее отчуждение людей в условиях индустриального общества и усиление эксплуатации человека человеком выразилось в дегуманизации искусства, в литературе отчуждения. Такой подход к действительности привел к возникновению модернизма. В рамках модернизма можно рассматривать и литературу экзистенциализма, к наиболее ярким ее представителям относятся французские писатели Альбер Камю и Жан-Поль Сартр.

Сартр в своем творчестве с большой художественной силой выразил главную проблему западного мира – одиночество, разобщенность человеческих душ и сердец. Апофеозом его творчества стал роман «Тошнота» (1938). Главный персонаж романа Антуан Рокантен не живет, а существует. Причем слово «существование» становится в романе заглавным, несущим сакральный смысл. Вторым наиболее значимым словом является «тошнота». Роман написан в форме дневника «месье Антуана». Действия в нем практически нет. И в этом состоит еще одна особенность произведения. Антуан Рокантен пишет книгу о жизни и судьбе авантюриста маркиза Ромболя. Тот прожил насыщенную, полную приключений, тайн и политических интриг жизнь. Для героя жизнь маркиза – замена его серого, будничного существования. В романе происходит замещение существования Антуана на жизнь маркиза. Но, даже занимаясь любимым делом, Антуан не может избавиться от «тошноты». Герой, глядя на корень каштана, осознает, что он всего лишь растение, что он не «живет», а «существует». Поначалу Антуан с энтузиазмом занимается своим исследованием, но постепенно понимает, что его книга бесцельна, ибо это лишь очередная бесплодная попытка заменить реальную жизнь вымышленной.

Казалось бы, итог романа до предела пессимистичен. Но это лишь видимое ощущение. Герой возрождается к жизни, понимая, что надо написать другую книгу, книгу о бессмысленности земного существования и таким образом ощутить его смысл.


О.С. Кулибанова.


ПОВЕСТЬ Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО «ЗАПИСКИ ИЗ ПОДПОЛЬЯ» В КОНТЕКСТЕ ИДЕЙ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ ЭКЗИСТЕНЦИНЦИАЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ХХ ВЕКА (А.КАМЮ, Ж.-П.САРТР).


Экзистенциализм как философское течение и литературное направление начала ХХ века.

Повесть Ф.М. Достоевского «Записки из подполья» как первое произведений русской литературы, где были сформированы идеи экзистенциальной философии. Экзистенция «подпольного человека» ярко выражена в повести, так как герой Ф.М. Достоевского постоянно прибывает именно в таких критических эмоциональных ситуациях («переживаниях»), когда человек может осознать истинность своего бытия, его подлинность. Герой «Записок из подполья» пытается объяснить смысл своего существования, постоянно отмечая абсурдность человеческого бытия. Позднее А. Камю определит абсурд как основной и единственно возможный тип взаимодействия между личностью и социумом и раскроет эту идею в своих литературных произведениях: «Посторонний», «Калигула».

Одной из актуальных проблем повести Ф.М. Достоевского можно назвать проблему столкновения личности и общества, где первая является носителем индивидуального неповторимого бытия, единственным творцом ценностей и моральных норм, а, следовательно, и определителем своей свободы, а второе выступает как некий ограничитель экзистенции личности, засчет навязывания устоявшихся в социуме норм, моральных ценностей, законов. Проблематика повести Ф.М. Достоевского перекликается с идеями Ж.П. Сартра: последний утверждал, что только человек как индивид сам определяет для себя жизненные ценности и моральные нормы. Есть сходство и в постановке проблемы свободы «подпольного человека» и проблемы свободы литературных героев А. Камю и Ж.П. Сартра.

Ф.М. Достоевского является представителем религиозного экзистенциализма. Все попытки «подпольного человека» объяснить свое существование через самого себя обречены на крах и на саморазрушение, и даже, по мысли Ф.М. Достоевского, на великое душевное страдание. Только через Бога, в осознании своей сопричастности к высшей духовной субстанции, через исповедование высших духовных ценностей и морали можно осознать себя как личность и объяснить свою экзистенцию. Основная идея повести «Записки из подполья» как раз и заключается в том, чтобы показать необходимость и потребность человека в религиозной вере, которая и является основанием для существования личности.

Ж.В. Курдина


ТЕМА ЛЮБВИ К «МАЛЕНЬКОМУ ЧЕЛОВЕКУ» В ЛИРИКЕ



УИЛЬЯМА ВОРДСВОРТА КАК РАЗВИТИЕ



СЕНТИМЕНТАЛИСТСКОЙ ТРАДИЦИИ


Предлагаемая работа содержит попытку выстроить гипотезу о сложном характере поэзии английского художника начала XIX века Уильяма Вордсворта, творчество которого в литературоведении традиционно рассматривается в русле романтической поэзии. Нам представляется, что в литературном наследии этого художника, утверждавшего принципы изображения типического и одновременно продолжавшего развивать сентименталистскую традицию чувствительности и умиленности в изображении образов простолюдинов, и в пейзажной лирике также повторившего особенности сентименталистской поэтики, отразился тот своеобразный путь, которым отмечено становление английского романтизма.

Материалом для изучения являются произведения сборника «Лирические баллады», а также оды и сонеты Уильяма Вордсворта.



tema-mi-chitaem-znakomstvo-s-tvorchestvom-k-i-chukovskogo-celevoj-razdel.html
tema-mi-i-zakon.html
tema-mi-nachinaem-izuchat-geografiyu.html
tema-mi-pokazivaem-teatr-mart-4-a-nedelyacel-tema-s-gorki-radostno-kachus-yanvar-2-a-nedelya.html
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат