Online библиотека - страница 4

Глава 5


Подполковник Борщев был и в самом деле человеком незаурядным. Не зря он привлек к себе внимание полковника Бахрушина, хотя внешне Борщев Валентин Витальевич ничем и не отличался от тысяч владельцев погон с двумя средних размеров звездочками. Коротко стриженый, с проседью, с обветренным на полигонных учениях лицом, с носом, подернутым сеткой тонких лиловых прожилок.
В общем, самый что ни на есть типичный подполковник, доставшийся российской армии в наследство от ее предшественницы - армии советской.
Солдаты, служившие на полигоне, его даже любили. Он никогда не придирался к ним по мелочам, предпочитая сваливать все грязные разборки на младших офицеров. Он даже мог себе позволить поздороваться с солдатами за руку, когда тех привозили к нему на дачу, чтобы вскопать огород. А потом, под конец дня, выделял им спиртное из расчета бутылка водки на троих. Напиться не напьешься, но легкий кайф почувствуешь и на душе станет веселее.
Всякая злость на подполковника исчезнет без следа и никто не подумает закладывать его вышестоящему начальству - писать жалобы.
В быту подполковник Борщев отличался скромностью. В гарнизоне никто и никогда не видел его в дрезину пьяным. Музыка из его окон никогда не гремела, хоть он и развелся с женой, женщин к себе в дом без разбору не водил, тщательно отбирая своих временных сожительниц.
Действовал он по старому, давно опробованному военными принципу, который гарантировал ему безопасность в смысле здоровья, которым он очень дорожил. В любовницы он выбирал исключительно женщин, работающих в санчасти или в пищеблоке, в крайнем случае, прибегал к услугам продавщицы солдатского киоска. Все эти женщины регулярно обследовались на наличие венерических болезней и за чистоту чувств, как любил говорить подполковник, можно было не опасаться. Презерватив он не признавал принципиально, обычно приговаривая перед началом любовных утех:
- Не работай в рукавицах и не е..., в презервативе.
Причем, эти же самые слова он повторял солдатам, когда выводил их на работу и кто-нибудь из молодых заикался о том, что неплохо было бы выдать перед разгрузкой кирпича брезентовые рукавицы.
В общем подполковник Борщев слыл веселым, справедливым и щедрым командиром, умевшим найти общий язык с подчиненными, с проверяющими и с вышестоящим начальством.
Проверки на законсервированном полигоне случались чрезвычайно редко, и ни разу проверяющие не уезжали, затаив в душе злобу на подполковника Борщева. Они могли злиться на начальника полигона полковника Иваницкого. Обычно тот официально встречал проверяющих, знакомил их со своим заместителем, а затем отдавал их в его руки.
А дальше проверка проходила по одному и тому же сценарию, хорошо усвоенному подполковником Борщевым. Удобство законсервированного полигона заключалось в том, что когда-то на его территории располагалась большая воинская часть и свободных помещений хватало даже с избытком.
В одном из зданий, стоящим на отшибе на берегу небольшой речки, подполковник Борщев устроил что-то среднее между домом семейных торжеств, публичным домом, бесплатным рестораном и офицерской гостиницей. Однажды попав туда, проверяющие выбирались из номеров и банкетного зала только к концу своей командировки. Наскоро обходили склады, удивляясь лишь тому, какого черта подполковник Борщев так поил их и обхаживал, если на складах все в полном порядке.
Затем писались официальные бумаги, скрепляемые не только печатями и подписями, но и дружескими рукопожатиями, объятиями с заместителем начальника полигона. Часто на бумагах появлялись пятна от пролитого спиртного, и на какое-то время на полигоне вновь воцарялись тишь да благодать.
Единственное, о чем по-настоящему подполковник Борщев заботился на службе, так это об охране территории. Регулярно обновлялась колючка, которой полигон был обнесен по периметру, посторонние на территорию проникали редко. Специально для охраны начальник выделил два "Уазика", которые курсировали по встречным маршрутом по узкой дороге, проложенной вдоль забора.
Течение жизни на этом куске смоленской земли, казалось, остановилось вовсе. О внешних коллизиях российской жизни говорили лишь ценники в солдатском буфете, да в небольшом гастрономе, расположившемся на той территории части, где обитали офицеры.
Квартира, которую к этому времени занимал подполковник, ему не принадлежала. Тем не менее, он сделал в ней пристойный ремонт, но не безоглядно шикарный. Двери изготовил вольнонаемный столяр из мастерской, стены в санузле и на кухне солдаты облицевали отечественной плиткой. Мебель подполковник Борщев купил по случаю у вышедшего на пенсию майора, который перебрался в Рязань к своему сыну. Жил заместитель начальника теперь внешне скромно и неприметно.
Валентин Витальевич Борщев пользовался всеобщим уважением. Портила дело лишь одна старая история, которую постоянно пересказывали офицеры и солдаты у него за спиной.
Вслух об этой истории никто не заговаривал, хотя Борщев прекрасно понимал, знают о ней все и ему до конца жизни не избавиться от этого хвоста, где бы он ни появлялся. Пусть даже на пять минут стоило за ним закрыться двери, как тут же кто-нибудь первым ронял фразу: "Это тот самый подполковник Борщев, который..." - И тут же слышался дружный хохот.
А дело это было связано с его разводом.
Особой верностью своей ревнивой жене Борщев не отличался, но умело прятал следы измен. Сколько та его ни пыталась поймать, как говорится, на горячем, ей это не удавалось.
То подполковник успевал выбраться от своей очередной любовницы через окно, то та умело прятала его на антресолях, но каждый раз он ускользал от супруги. Спасало его и то, что он очень часто менял место своей очередной дислокации, не замыкаясь на какой-нибудь женщине со стороны.
И вот однажды ясене все-таки удалось выследить, куда подался ее муж. Подвело Борщева то, что он выпил достаточно много, да вдобавок подпоил свою новую сожительницу.
Занялись они любовью в дровяном сарае, куда поставили солдатскую кровать с панцирной сеткой. Жена Борщева, считая, что муж изменяет ей в квартире продавщицы солдатского магазина, безрезультатно пролазила под окнами, с добрых полчаса прислушиваясь, будучи уверенной, что любовники просто-напросто затаились. В конце концов ее насторожил странный скрип, доносящийся из дровяного сарая, расположенного метрах в ста от жилого дома. Сперва женщина подумала, что соседи буфетчицы пилят дрова, но затем сообразила, что дело не в этом.
А вот когда раздались стоны и сладострастные крики, она отправилась посмотреть в чем же, собственно говоря, там дело. Когда жена Борщева добралась до места, все уже закончилось.
Продавщица, получив от подполковника то, чего она хотела, не спеша одевалась. А сам Борщев, выпивший лишнее, не посчитал даже нужным слезть с кровати, лежал в чем мать родила и подумывал о том, не вздремнуть ли часок-другой.
Решив наконец, что - стоит, закрыл глаза и тут же заснул, как убитый. Не разбудил его даже испуганный возглас продавщицы, когда та увидела в дверях жену своего любовника.
- Ах ты сука! - прошипела Борщева, вытягивая вперед руки с длинными ярко накрашенными ногтями и двигаясь к сопернице.
Та принялась шарить у себя за спиной, ища, чем бы запустить в жену подполковника, прежде чем та сумеет выцарапать ей глаза.
И как на беду в руки продавщицы попался большой, килограмма полтора весом навесной замок со вставленным в него ключом, которым запирались двери дровяного сарая. Замок угодил жене подполковника точно в лоб. Продавщица, долго не разбираясь, убила ли она свою соперницу или только оглушила, бросилась к выходу.
Борщева лежала на земле без сознания.
Прямо перед ней на земляном полу покоился тяжелый навесной замок, в отверстие которого был вставлен ключ с продетой в него бельевой резинкой. Сам подполковник Борщев мирно спал, не догадываясь о том, какие страсти разыгрались возле него.
Продавщица отбежала от сарая метров на триста и поняв, что погони за ней нет, наконец-то испугалась не только за себя.
"А вдруг я ее убила?" - подумала она, вспомнив про тяжелый амбарный замок и глухой выкрик жены подполковника.
Пробравшись к сараю обходными путями, продавщица рискнула заглянуть в грязное застекленное окошечко. Женщина лежала на полу, подполковник спал.
- Люся, а Люся! - позвала продавщица, замирая от страха.
Жена подполковника даже не пошевелилась.
- Ну вот и все, - прошептала незадачливая любовница, обмирая от страха, - убила!
Как есть бог убила мерзавку! - и бросилась в сторону санитарной части.
Она ошиблась. Борщева умирать и не собиралась, хотя, получив увесистый удар замком в лоб, она преспокойно могла это сделать. Наверное, жену Борщева удержала на этом свете жажда мести.
Жена подполковника очнулась в тот момент, когда продавщица уже бежала по гладкой, блестящей, натоптанной сотней солдатских и офицерских ног тропинке, соединяющей казарму и ее дом. Первое, что увидела Борщева, это тяжелый амбарный замок с открытой дужкой и ключ с продетой в него грязной бельевой резинкой. Села, потерла ушибленное место, ощутив под пальцами огромную шишку.
"Небось, из трусов вытянула, сука!" - решила она, имея в виду бельевую резинку.
Посмотрела на своего мужа. Тот лежал на полосатом матрасе, широко раскинув ноги, и счастливо посапывал, точно так же, как делал это дома, после близости с женой. Первой мыслью женщины было отрезать все его хозяйство, но к счастью для подполковника Борщева ничего режущего в сарае не нашлось.
Продавщица даже в дровяном сарае пил не держала, дровами занимались солдаты, приходившие со своими инструментами, чтобы отработать полученное ими удовольствие.
Борщева взяла в руки замок и несколько раз бездумно щелкнула дужкой. И тут ее осенило. Злая улыбка появилась на губах женщины, и она, крадучись, подобралась к своему мужу. Постояла несколько минут, согревая в руках холодную дужку замка, затем, убедившись, что та уже согрелась до температуры ее тела, осторожно, стараясь не разбудить мужа, продела все его хозяйство в дужку замка, захлопнула ее и провернула ключ на два оборота. Затем, убедившись, что снять замок не открыв его ключом, невозможно, несколько раз что было силы хлестнула мужа ладонью по щекам.
Тот открыл глаза и увидел искаженное злобой лицо жены. Женщина тут же плюнула, попав ему на грудь, и разразилась страшной руганью. Уже пришедший в себя Борщев рванулся к ней, чтобы ударить, но тут же взвыл от боли. Всей своей полуторакилограммовой тяжестью амбарный замок, повинуясь закону всемирного тяготения, потянул его плоть к земле и потянул ее резко.
- ..твою мать! - сквозь стон лишь сумел проговорить абсолютно голый подполковник, подхватывая руками замок и садясь голой задницей на глинобитный пол.
- Вот он, ключик! - ехидно скривив рот, проговорила жена, вертя в руках большой, потускневший от времени ключ перед носом своего мужа.
Тот потянулся за ним, но жена тут же отдернула руку.
- Ну-ка, попрыгай, попрыгай, посмотрим, догонишь ли меня.
Превозмогая боль и отвращение, все еще пьяный подполковник поднялся на ноги и, придерживая замок одной рукой, заковылял к своей жене. Та выбежала на улицу. Борщев уже почти догнал ее. И тут его жена, пробегая мимо колодца, бросила ключ в его черную глубину, - Бульк! - только и услышал подполковник, еще до конца не осознав, в какую скверную и безвыходную историю он только что вляпался.
Прерывая истерический хохот ругательствами, жена убежала в темноту. Догонять ее в голом виде с замком, висящем на гениталиях, Борщев не рискнул. Вернулся в сарайчик, где занялся абсолютно безнадежным делом. Вытащить мужское хозяйство из узкой дужки замка не получалось, хоть умри, ни все сразу, ни даже порознь.
За этим занятием его и застали продавщица, фельдшер из медчасти и пятеро солдат, которых любовница подполковника подняла посреди ночи.
Наконец, после получасовых неудачных попыток извлечь ключ из колодца и открыть замок загнутым гвоздем, подполковник решился на радикальные меры. Солдаты разобрали кровать, освободив панцирную сетку от спинок, Борщев улегся на матрас, укрылся до подбородка одеялом и его на плечах понесли в автопарк к мастерским.
Вся эта процессия со стороны напоминала времена давно минувших дней, когда раненого воина товарищи несли на его же щите, укрытого плащом. Солдаты несколько раз чуть не выпустили из рук панцирную сетку. Стоило одному из них начать хихикать, как тут же поднимался общий хохот.
Мрачным оставался лишь подполковник Борщев.
- Ничего смешного!
И его вновь упускали вместе с матрасом.
Плохие вести имеют особенность распространяться куда быстрее хороших. На середине дороги процессию догнал "Уазик" начальника полигона полковника Иваницкого. И теперь последние надежды Борщева на то, что происшедшее удастся сохранить в тайне, улетучились. Этот смеялся от души. Приказать ему замолчать Борщев не мог. Борщева принесли-таки в автомобильные мастерские и уложив на верстак, сумели зажать стальную дужку замка в тиски.
На всю жизнь подполковник Борщев запомнил противный звук, с которым полотно ножовки по металлу резало дужку старого, еще сталинских времен замка.
Наконец его хозяйство вызволили из плена.
Но с тех пор навсегда к нему приклеилось:
"Подполковник Борщев? Это тот, которому жена?.."
С женой он развелся, оставил ей квартиру, мебель и старую "Волгу". Произошло это незадолго до вывода советских войск из Германии.
Не обремененному семьей подполковнику, обиженному на весь мир, и пришла в голову гениальная идея, которой он поделился сперва со своим начальником, а тот, в свою очередь, посоветовался с вышестоящим командованием, выбрав для общения тех, кто мог соблазниться большими деньгами и не очень-то был обременен моральными принципами.
Предприятие сулило огромные барыши, но только в перспективе. И эту идею подполковника Борщева успешно реализовали. Вот так и началось его богатство, которое он старался не афишировать в родной воинской части.

***


Подполковник Борщев вернулся в свою холостяцкую квартиру уставший, но довольный.
Впереди маячили выходные и он уже находился в приятном предчувствии крутой оттяжки.
Оставаться в части, на полигоне, он не собирался. На этот уикенд приходилась очередь вести хозяйство Иваницкому.
Борщеву же предстояло не очень утомительное путешествие, к которому следовало подготовиться. Совершал его заместитель начальника полигона с завидной регулярностью.
Здесь и даже в самом Смоленске тратить большие деньги он не рисковал, предпочитая делать это в столице, в Москве, где всегда можно раствориться в толпе, где много богатых людей и никто не удивляется, когда ты вытаскиваешь из кармана целую пригоршню стобаксовых купюр. Подполковник был чрезвычайно осторожен и собираясь провести уикенд в свое удовольствие, тщательно готовился.
В комнате, возле платяного шкафа, стоял чемоданчик. Не броский, но и не очень дешевый - как раз такой, какой может себе позволить иметь офицер, выехавший из Германии.
В него Борщев аккуратно сложил зубную пасту, щетку, бритвенные принадлежности, пару свежих рубашек, чистое белье. Сверху легли, заключенный в пластиковый чехол, дорогой костюм и пара галстуков.
Крышка чемодана закрылась, и подполковник переоделся. Глядя на него можно было подумать, что человек собрался ехать не далее Смоленска - то ли к друзьям в гости, то ли к родственникам. Старые брюки, брезентовая куртка. Вся одежда не дорогая и совсем не броская.
Прежде, чем выйти из квартиры, ему предстояло сделать еще одно дело. Борщев крепко-накрепко усвоил, что никогда не следует выносить мусор из дому в открытом ведре - незачем дразнить соседей. Ведь всегда по содержимому мусорного ведра можно понять - живет человек по средствам или же имеет какие-то тайные источники доходов. Фирменные обертки от дорогих продуктов, пару бутылок из-под безумно дорогого коньяка подполковник Борщев аккуратно запаковал в потертый, но тем не менее целый непрозрачный полиэтиленовый мешок и завязал на три узла ручки - так, чтобы из него ничего не торчало.
Затем подхватил в руку тяжелый чемодан и вышел на лестничную площадку.
"И правильно я сделал", - подумал он, увидев, как с верхнего этажа спускается соседка.
Они мило раскланялись:
- Добрый вечер!
- Добрый вечер!
Вместе вышли из подъезда. По дороге соседка, как теперь это принято, пожаловалась на тяжелое житье, на то, что всем на полигоне задерживают содержание и зарплату. А в конце ненавязчиво поинтересовалась куда это Борщев собрался.
- Да к сестре, - не моргнув глазом, соврал Борщев.
- А у вас, Валентин Витальевич, разве сестра есть? Вы же...
- В Смоленске, двоюродная.
- А-а, двоюродная, - протянула женщина, подумав, что наверное, Борщев собрался навестить одну из своих любовниц в областном центре.
"А что, ничего в этом плохого нет, - рассудила соседка. - Человек он свободный, без жены. Может себе и это позволить".
И тут же ей на память пришла история, случившаяся с подполковником. Не удержавшись, пожилая женщина улыбнулась. Борщев прекрасно понял, о чем она сейчас думает.
- Некогда мне, - махнул он рукой, - а то автобус на Смоленск пропущу, - и злясь на свое прошлое, которое невозможно было изменить, размахнувшись, забросил в контейнер пакет с завязанными ручками и заспешил к далекому контрольно-пропускному пункту.
Там угостил солдат дешевыми сигаретами и вышел на шоссе. На остановке уже собралось человек пять - офицеры с полигона, их жены.
В чужие разговоры Борщев встревать не стал.
Когда подошел автобус, сел в него последним, устроился на пыльном заднем сиденье ЛАЗа, положив чемоданчик себе на колени, и даже позволил себе вздремнуть, пока автобус подбирался к Смоленску.
Глядя со стороны на Борщева, ему можно было только посочувствовать. Офицер в возрасте, срок службы подходит к концу, а денег на машину как не было, так и нет. Автобусом ездили только самые молодые из офицеров, по званию не старше капитана. Все же остальные уже успели обзавестись собственными автомобилями или даже поменяли их на более дорогие.
Но тем не менее Борщев не чувствовал себя ущербным. Его прекрасно согревала мысль о доме на Кипре, принадлежавшем ему, об огромном земельном участке, о счетах в банке и о депозитарии, где в сейфовской ячейке хранятся наличные доллары. Всегда приятно, когда есть у тебя тайна, возвышающая над окружением.
Вскоре за окнами автобуса поля и леса сменились городским пейзажем. Серые бетонные коробки панельных домов, обсыпавшиеся, словно обгрызенные, бордюры тротуаров, редкие троллейбусы на улицах и автобусы.
ЛАЗ остановился на привокзальной площади, и пассажиры высыпали на площадку. Как всегда бывает в таких случаях, люди разошлись не сразу. Кого-то ждали с машиной, в которой оказывалось свободное место и по-соседски, без всяких сложностей можно было устроиться в попутчики. Но Борщев не спешил этого делать.
Он отошел в сторону, поставил чемоданчик на асфальт и принялся раскуривать сигарету, злясь на то, что его попутчики не спешат разойтись.
К подполковнику подошел молодой лейтенант, всего как месяц присланный служить на полигон:
- Валентин Витальевич, может, вас подвезти?
- А ты на машине, что ли? - изумился Борщев, ведь тот приехал вместе с ним на автобусе.
- Нет, но такси брать буду.
- Да нет, мне тут недалеко, - поспешил отделаться от него подполковник.
- Так куда все-таки?
- Ехать далеко, а на ту сторону вокзала через рельсы перебежать, а там дворами... - неопределенно махнул рукой Борщев, подхватил свой чемоданчик и впрямь завернул за здание вокзала.
Прошло минут десять и он вновь вышел на площадь. Огляделся. Никого из знакомых не осталось. Лицо подполковника тут же приняло несколько иное выражение. Он стал надменным, чрезвычайно гордым собой.
Даже поленившись подойти к стоянке такси, он махнул рукой машине, стоявшей в самом начале очереди, мол подъезжай. Таксист, то и дело оглядываясь - вдруг не так понял жест и потеряет место в очереди - подъехал к Борщеву. Тот не спеша загрузил чемоданчик на заднее сиденье, захлопнул дверцу, затем сел рядом с шофером. Тот повернул рычажок счетчика.
- Куда? - поинтересовался таксист.
- В Москву, - буднично ответил Борщев, подергивая штанины измятых дешевых брюк и поудобнее устраиваясь в кресле.
- Куда? - переспросил шофер, думая, что ослышался.
- В Москву, - все так же спокойно отвечал Борщев.
- У меня смена до двух ночи... - начал было таксист.
Борщев пожал плечами:
- Ну что ж, тогда пересяду в другую машину. До свидания.
- Подождите, - остановил его шофер.
Подполковник опустил руку, готовую уже было распахнуть дверцу.
- Что-то не так?
- А по деньгам как?
- Заплачу по счетчику в две стороны и немного сверху, - усмехнулся подполковник, одетый в гражданское.
- А это самое... - замялся таксист.
- Чего тебе еще? Поехали!
- Деньги покажите, - наконец-то сумел справиться со смущением таксист.
Борщев не глядя запустил руку в нагрудный карман брезентовой куртки и извлек доллары. Их было много, на первый взгляд никак не меньше двух-трех тысяч. Парочка купюр упала Борщеву на колени.
- Поехали, - пробормотал шофер, выезжая на улицу. - По дороге я у автомата стану - позвоню жене и напарнику в гараж.
- Только не долго, - отвечал Борщев, закрывая глаза и мягко кладя своей затылок на подголовник. - Не для того такси берется, чтобы ждать.
- Нагоним...
Шофер вез своего пассажира быстро, почти не объезжая рытвины и ямы. Машиной он дорожил не очень, поскольку решил вскорости уволиться из таксопарка и перейти на частный извоз. Он притормозил возле первого попавшегося по дороге телефона автомата, позвонил жене и тут же пресек всякие ее подозрения.
- Ты хочешь жить хорошо? - спросил он у нее.
- Хочу, - честно ответила женщина.
- Значит, я должен много работать.
- Все равно - не верю.
- Как хочешь.
Затем последовали звонки напарнику и в гараж. За пару минут проблема была решена, и такси взяло курс на Москву. Впервые таксисту приходилось совершать такую странную поездку. Он пытался понять почему это его пассажир не поехал на поезде, ведь тот прибывает в Москву утром. А какого черта там делать ночью? Машина придет туда около двух или трех часов, когда все нормальные люди спят и дела не делаются.
"Хотя, - задумался парень, - какое мне до этого дело? Деньги платят, на уголовника он не похож. Значит, еду и не надо лишних размышлений. Главное не останавливаться и не брать попутчиков. Так можно и машины лишиться, и жизни."
После первых ста пятидесяти километров, когда уже основательно стемнело, подполковник Борщев оживился. Его освежил короткий сон, и он от нечего делать стал расспрашивать водителя о заработках, о том, сколько и кому ему приходится платить отступных. Затем завел разговор о водке.
Водка - такая тема, что о ней можно говорить бесконечно. Всегда найдутся любители какого-нибудь определенного сорта и им в общем-то, нечего будет противопоставить любителям сорта другого. И те, и другие останутся правы - каждый в своем. Ведь попробуй определить мягкость водки, тяжесть похмельного синдрома. Это уж кому как придется в зависимости от настроения, закуски и количества выпитого. Сам подполковник Борщев держался довольно странного для русского человека мнения, что заграничная водка лучше отечественной. Но не лишь бы какая, и уж никак не польская или немецкая.
- Только "Абсолют" или финская, - утверждал Борщев, вместе с водителем всматриваясь в темноту, разреженную светом фар.
- А как в них разберешься? - возражал таксист. - Столько всяких подделок!
- Во-первых, бутылка, - начинал учить его подполковник, правда, не признававшийся в своей принадлежности к вооруженным силам, - во-вторых, пробка, а в-третьих, этикетка.
- Все можно подделать, - не унимался водитель. Вот я одного мужика возил...
- А вот тут ты, парень, ошибаешься.
- Ну и что же из этих трех примет не поддается подделке?
- Вкус. Мне достаточно выпить один глоток, чтобы я сказал настоящая это водка или поддельная.
- Да, - усмехнулся водитель, - но для этого прежде надо купить бутылку. А тому, кто ее подделал, только это и нужно: получить деньги, а остальное... - и он засмеялся.
Это замечание почему-то несколько обидело подполковника Борщева, и он сделался мрачным.
Тогда таксист заметил:
- Те мужики, которые подпольно изготавливают водку, небось, сами ее не пьют. Тоже, как и вы, предпочитают "Абсолют", "Финляндию"...
На этом запас названий хорошей зарубежной водки у таксиста иссяк.
- Да нет, это я так, погорячился, - сощурил глаза Борщев. - И "Русская" хороша.
- По мне, - отвечал водитель, - водка - это как баба. Если ты русским родился, значит, ты должен пить русскую водку и трахать русских баб.
- Неужели на экзотику не тянет? - поинтересовался Борщев.
- Нет, оно, конечно, наверное, интересно трахнуть негритянку или японку какую-нибудь, но удовольствия в этом большого не вижу, точно так же, как и в "Абсолюте". Ведь каждый из нас впитал русскую водку с молоком матери.
Аргумент, конечно, прозвучал убийственный, хоть и сомнительный. Подполковник вновь полуприкрыл глаза и устроился вздремнуть. Таксист почувствовал, как и его самого клонит в сон. Он-то собирался вздремнуть до конца смены на стоянках. Смоленск не такой большой город, чтобы раскатывать в нем на такси. Четыре, пять клиентов за день возьмешь - считай, тебе страшно повезло.
Ночь сгустилась до такой черноты, что теперь нельзя было рассмотреть что делается за обочиной шоссе. Но ехалось легко, быстро.
Дневное движение спало, а ночное было не таким обильным.
И тут шофера осенило. Он наконец-то по-своему решил проблему подполковника Борщева.
"Наверное, к бабе едет, - подумал таксист. - Хочет уехать и вернуться в такое время, когда на Москву нет никакого подходящего транспорта. Иначе бы жене сказал, что далеко собрался! Вот и чемоданчик небольшой, да и оделся не так, чтобы в первопрестольную ехать..."
На душе от этой догадки сделалось легче и теперь таксист уже с большей симпатией смотрел на своего пассажира.
Борщев даже не проснулся, когда такси миновало московскую кольцевую дорогу. И только проехав еще пару километров, парень сообразил, что зря не разбудил своего пассажира раньше. В Москве лучше добираться к нужной части города по кольцевой, чем крутиться по запутанным улицам, в лабиринте которых без бутылки и не разберешься.
- Эй! - таксист осторожно потряс Борщева за плечо.
Тот мотнул головой и вновь начал устраиваться спать.
- Эй, товарищ!
Слово "товарищ" почему-то подействовало на подполковника отрезвляюще. Наверное, в подсознании оно вытащило следом за собой воинское звание. Воинская дисциплина все-таки ко многому обязывает.
- Да?
- Приехали, вроде.
Машина стояла в конусе яркого желтого света прямо под фонарем. Неподалеку проходили трамвайные рельсы, сиявшие отраженным светом, а на другой стороне улицы высились одинаковые, как цыплята-бройлеры, облицованные керамической плиткой панельные дома. Несмотря на поздний час во многих окнах горел свет.
- И где это мы? - поинтересовался полусонный Борщев.
- В Москве.
- Сам понимаю, что таких домов в Можайске нету.
Подполковник опустил до половины стекло дверки и с удовольствием вдохнул прохладный ночной воздух столицы.
- Район как называется?
- А я в Москве всего-то и был раз пять и те не на машине.
- Езжай к центру, а там я тебе покажу.
Таксист, полагая, что трамвайные рельсы выведут его непременно к центру, поехал вдоль них. Постепенно менялась застройка улиц, брежневские девяти- двенадцати- и восемнадцатиэтажные дома сменились пятиэтажными хрущевками. Затем стали возникать ампирные сталинские дома. Следом за ними потянулись строения, возведенные в стиле конструктивизма в довоенную эпоху. Среди них изредка возникали романтические и модерновые особняки начала века.
Борщев резко проснулся, как будто бы кто-то уколол его иголкой, и тут же скомандовал шоферу:
- Направо!
Они проехали всего лишь два квартала и Борщев приказал:
- Стой!
В голове у таксиста автоматически досчиталось: "Раз, два". И машина замерла, как вкопанная.
Они стояли под старым довоенным домом, небольшим, на четыре высоких этажа и на два подъезда. Широкие конструктивистские окна, ровные плоскости стен расчлененные выступающими карнизами, характерными и для других эпох. Догадаться в какую именно квартиру приехал Борщев было несложно. Во всем доме горели два окна, к тому же в одном из них виднелась темным силуэтом девушка со всклокоченными волосами. Она положила на стекла рамы растопыренные пальцы и прижалась к окну носом.
- Вас ждут?
- Может быть?
Таксист и сам затруднился бы умножить показания счетчика, уже несколько раз перепрыгнувшего через девяносто девять рублей девяносто девять копеек. Но ему и не пришлось этого делать. Подполковник Борщев щедро расплатился с водителем и вышел на тротуар, поставив заветный чемоданчик к ногам.
Он стоял так пока не дождался, когда машина отъедет и скроется за поворотом. Лишь после этого Борщев не торопясь поднял голову и махнул рукой девушке, глядевшей из окна.
Та в ответ тут же замахала ему двумя ладонями и исчезла, наверное, побежала открывать дверь. Не спеша, Борщев зашел в старый подъезд, пропахший кошачьей мочой и табачным дымом, поднялся на четвертый этаж. Тут размещались три квартиры. Двери двух прикрывал изодранный дерматин, зато двери третьей квартиры, перед которой он остановился, сияли дорогой новизной.

zadacha-reshalas-bi-prosto-esli-bi-chitatel-imel-pered-glazami-dva-gotovih-stranica-7.html
zadacha-reshalas-bi-prosto-esli-bi-chitatel-imel-pered-glazami-dva-gotovih-stranica-8.html
zadacha-reshalas-bi-prosto-esli-bi-chitatel-imel-pered-glazami-dva-gotovih.html
zadacha-reshalas-v-tri-etapa-1-opisivaemie-v-literature-metodi-formirovaniya-informacionnoj-kulturi-bili-obedineni-v-gruppi-2-zatem-bili-videleni-didakticheskie-principi-postroeniya-metodov-formirovaniya-informacionnoj-kulturi.html
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат