Сенека приветствует Луцилия! - страница 10


я восхищаюсь тем больше, чем усерднее его усилия и чем меньше он позволяет
себе поддаваться и застревать на месте. Таким я кричу: "Хорошо! Ну-ка,
набери воздуху и, если можешь, возьми этот склон на одном дыхании!" (5)
Тяготы питают благородные души. Значит, из всего, о чем когда-то молились
твои родители, тебе уже нечего выбрать, нечего захотеть для себя и пожелать
самому себе, да и стыдно человеку, который одолел самые высокие вершины,
обременять богов. Что нужды в молитвах? Сделай сам себя счастливым! Это тебе
по силам, если поймешь одно: благо лишь то, в чем присутствует добродетель,
а то, что причастно злу, постыдно. Подобно тому как без примеси света ничто
не блестит, как ничто не бывает темным, если нет в нем сумрака, если оно не
вобрало в себя долю тьмы, подобно тому как без помощи огня нет теплоты, а
без воздуха нет холода, - так только присутствие добродетели или зла делает
все честным либо постыдным. (6) Что же есть благо? Знание. Что есть зло?
Незнание. Кто умен и искусен, тот, смотря по обстоятельствам, одно
отвергнет, другое выберет 2. Однако он не боится того, что отвергает, и не
восхищается тем, что выбирает, если только душа его высока и непобедима. Я
запрещаю тебе унывать и сокрушаться. Мало не отказываться от труда: нужно
искать его! - (7) "Но что же такое, - спросишь ты, - труд пустой и ненуж
ный?" - Тот, что вызван ничтожными причинами3. Он тоже не есть зло, как и
тот труд, что затрачен ради прекрасной цели; ведь дело в самой стойкости, а
она есть свойство души, побуждающее одолевать трудности и тяготы и
ободряющее нас: "Что ты мешкаешь? Мужчине пот не страшен!" (8) Но чтобы
добродетель б.ыла совершенной, нужно еще вот что: пусть будет твоя жизнь
равна себе, пусть ничто в ней не противоречит одно другому, а это невозможно
без знания и без искусства, позволяющего познать божеское и человеческое.
Таково высшее благо. Достигни его - и станешь не просителем, а ровней богам.
(9) "Как же прийти к этому?" - спросишь ты. Не через Пенинский или Греческий
хребет, не через пустыни Кандавии; не нужно будет объезжать ни Сирты, ни
Сциллу с Харибдой 4, - хоть все это ты и проделал ради жалкой прокураторской
должности. Нет, дорога безопасна, дорога приятна, и снарядила тебя сама
природа. Она дала тебе все, чтобы ты стал наравне с богом, если не
пренебрежешь данным. (10) Не деньги сделают тебя равным богу: у бога ничего
нет; не сделает и претекста5: бог наг; не сделает ни молва, ни уменье
показать себя, ни имя, известное всему народу: бог никому неведом, многие
думают о нем дурно - и безнаказанно; не сделает толпа рабов, таскающих твои
носилки по всем дорогам в городе и на чужбине: величайший и
могущественнейший бог сам всем движет. Не сделает тебя блаженным ни сила, ни
красота: и то и другое уступает старости. (11) Нужно искать нечто такое, что
не подпадает день ото дня все больше под власть, не знающую препятствий6.
Что же это? Душа, но душа непреклонная, благородная, высокая. Можно ли
назвать ее иначе как богом, нашедшим приют в теле человека? Такая душа может
оказаться и у римского всадника, и у вольноотпущенника, и у раба. Что такое
римский всадник, вольноотпущенник, раб? Все это - имена, порожденные
честолюбием или несправедливостью. Из тесного угла можно вознестись к небу,
- только воспрянь
и дух свой Бога достойным яви! 7
Чтобы явить его таким, не нужно ни золота, ни серебра: из них не
изваять истинный образ бога. Вспомни: когда боги взирали на нас
благосклонно, они были из глины. Будь здоров.
Письмо XXXII
Сенека приветствует Луцилия!
(1) Я все про тебя разузнаю и выпытываю у каждого, кто приезжает из
твоих краев, что ты делаешь, где и с кем проводишь время. Тебе меня не
обмануть: я везде с тобою. Живи так, словно я слышу о каждом твоем поступке
и даже вижу его. Ты спросишь, что мне было приятнее всего о тебе слышать?
То, что я ничего не слышал: большинство из спрошенных мною и не знают о
твоих делах. (2) Са,мое полезное - сторониться людей, на тебя не похожих и
одержимых другими желаниями. Впрочем, я уверен, что тебя не сбить с пути: ты
будешь тверд в своих стремлениях даже среди толпы совратителей. Так что же?
Я не боюсь, что тебя сделают другим, боюсь, что тебе помешают. Ведь и тот,
из-за кого мы мешкаем, немало вредит нам; тем более что жизнь наша коротка и
сами мы еще больше сокращаем ее своим непостоянством, каждый раз начиная
жить наново. Мы дробим ее на мелкие части и рвем в клочки. (3) Спеши же,
дорогой мой Луцилий, подумай, как бы ты ускорил шаг, если бы по пятам за
тобою шли враги, если бы ты опасался, что вот-вот появится конный и пустится
вдогонку убегающим. Так оно и есть: погоня настигает, беги быстрее, укройся
в надежном месте! А покуда подумай, как хорошо пройти весь путь жизни раньше
смертного часа, а потом безмятежно ждать, пока минует остаток дней, ничего
для себя не желая,. ибо ты достиг блаженства и жизнь твоя не станет
блаженнее, если продлится еще. (4) Наступит, наконец, время, когда ты будешь
знать, что-до времени тебе нет дела, когда ты станешь спокойным и
безмятежным и, сытый собою по горло, не будешь думать о завтрашнем дне! Ты
хочешь знать, отчего люди так жадны до будущего? Оттого, что никто сам себе
не принадлежит! Твои родители желали для тебя много такого, что я, с моей
стороны, желаю тебе презирать. Их пожелания грабили многих, чтобы обогатить
тебя: все, что тебе достается, непременно у кого-нибудь отнято. (5) А я
желаю тебе распоряжаться самим собой, чтобы твой дух, волнуемый смутными
мыслями, противился им, обрел уверенность и довольство собою, чтобы, поняв,
в чем истинное благо (а понять - значит овладеть им), он не нуждался в
продлении жизни. Только тот поистине уволен со службы и свободен, тот ушел
из-под власти необходимости, кто живет, завершив путь жизни. Будь здоров.
Письмо XXXIII
Сенека приветствует Луцилия!
(1) Ты хочешь, чтобы я и к этим письмам, как к прежним, прибавлял
изречения наших великих. Но ведь они занимались не одними украшениями речи:
все в их сочинениях мужественно. Ты сам знаешь: где что-нибудь выдается и
бросается в глаза, там не все ровно. Если весь лес одинаковой высоты, ты не
станешь восхищаться одним деревом. (2) Такими изречениями полны и стихи, и
труды историков. Поэтому не думай, будто они принадлежат только Эпикуру: они
- общее достояние, и больше-всего - наше. Но у него их легче заметить,
потому что попадаются они редко, потому что их не ждешь, потому что странно
видеть мужественное слово у человека, проповедующего изнеженность. Так судит
о нем большинство; а для меня Эпикур будет мужествен даже в тунике с
рукавами1. Ведь мужество и усердие, и готовность к бою есть и у персов, а не
только у высоко подпоясанных 2. (3) Так зачем же требовать от меня выбранных
из целого и многократно повторенных слов, если то, что у других можно лишь
выбрать, у наших говорится сплошь? Нет у нас бьющих в глаза приманок, мы не
морочим покупателя, который, войдя, ничего не отыщет, кроме вывешенного у
двери. Мы каждому позволяем выбирать образцы, откуда ему угодно. (4)
Представь, что мы захотели бы привести то или другое изречение из множества:
кому его приписать? Зенону, или Клеанфу, или Хрисиппу, или Панэтию, или
Посидонию? Над нами нет царя, каждый распоряжается собою. А у них и то, что
сказано Гермархом или Метродором, приписывается одному. Кто бы что ни сказал
в их лагере, все сказано под верховным водительством единственного человека.
Мы же, как бы ни старались, не можем выделить что-нибудь одно из такого
множества одинаковых предметов.
Только бедняк считает овец.3
Куда ты ни взглянешь, читая, всюду найдешь такое, что бросалось бы в
глаза, не будь все остальное не хуже. (5) Поэтому не надейся, что тебе
удастся наскоро отведать плоды дарования величайших людей: тут нужно все
рассмотреть, все изучить. Все здесь по делу, каждая черта в произведении так
сплетена с другою, что невозможно что-либо изъять, не разрушив целого.
Впрочем, я не запрещаю тебе рассматривать и отдельные члены, но только имея
перед собой всего человека. Не та красива, у которой хвалят руку или ногу, а
та, у кого весь облик не позволит восхищаться отдельными чертами. (6) Если
ты все-таки настаиваешь, я не стану скупиться, а буду дарить щедрой рукой.
Число изречений несметно, они разбросаны везде, их нужно не выбирать, а
подбирать. Они не капают по капле, а текут сплошной струей, слитые воедино.
Нет сомнения, они принесут немалую пользу неискушенным, слушающим из-за
дверей. Легче запоминаются отдельные мысли, законченные и завершенные, как
строки стихов. (7) Поэтому мы и даем мальчикам заучивать наизусть изречения
и то, что греки называют "хриями" 4: их легко может воспринять детская душа,
неспособная еще вместить больше. Взрослому же и сделавшему успехи стыдно
срывать цветочки изречений, опираясь, как на посох, на немногие расхожие
мысли, и жить заученным на память. Пусть стоит на своих ногах и говорит сам,
а не запоминает чужое. Стыдно старому или пожилому набираться мудрости из
учебника. "Так сказал Зенон". - А ты сам? - "А это сказано Клеанфом". - А
ты-то? До каких пор будешь под началом у других? Командуй сам, скажи слово,
достойное памяти. Изреки что-нибудь от себя. (8) На мой взгляд, все эти не
создатели, а толкователи, прячущиеся в чужой тени, не обладая ни каплей
благородства, век не осмелятся сделать то, чему так долго учились. Они
понаторели запоминать чужое. Но одно дело помнить, другое знать! Помнить -
значит сохранять в па мяти порученное тебе другими, а знать это значит
делать и по-своему, не упершись глазами в образец и не оглядываясь всякий
раз на учителя. - (9) "Так сказал Зенон, это сказано Клеанфом". - Не
становись второю книгой! До каких пор ты будешь учиться? Учи других, пора!
Зачем мне слушать то, что я и сам могу прочесть? "Живой голос - великое
дело!" - Но не тот, что приспособлен повторять чужие слова и годится только
в переписчики. (10) И еще: неспособные выйти из-под опеки предшественников
идут за ними, во-первых, даже в том, от чего все уже отошли, и, во-вторых, в
том, что еще только ищется и никогда не будет найдено, если мы станем
довольствоваться найденным прежде. Вдобавок, идущий следом за другим ничего
не найдет, потому что не ищет. - "Что же" мне не идти по стопам
предшественников?" - Нет, я воспользуюсь старой дорогой, но если найду
другую, короче и ровнее, то сам ее вымощу. Все, кто до нас занимались тем
же, не наши повелители, а наши вожатые. Истина открыта для всех, ею никто не
завладел. Немалая доля ее останется и потомкам. Будь здоров.
Письмо XXXIV
Сенека приветствует Луцилия!
(I) Я радуюсь и ликую, и, стряхнув с себя старость, распаляюсь, как
юноша, когда по твоим делам и письмам понимаю, насколько ты превзошел самого
себя (потому что толпу ты давно оставил позади). Если земледельца радует
первый плод выращенного им дерева, если пастуху приятен прирост стада, если
всякий смотрит на своего питомца так, словно считает его юность своею, -
что, по-твоему, должны испытывать воспитавшие в другом природный дар, когда
вдруг увидят созревшим то, что было нежным под их лепившими руками? (2) Я
притязаю на тебя: ты - мое создание. Едва заметив твои задатки, я взялся за
тебя, подбадривал, давал шпоры и не позволял идти медленно, то и дело
подгонял тебя, да и сейчас занимаюсь тем же, однако подбадриваю бегущего и
подбадривающего меня самого. (3) Ты спросишь, чего мне еще надобно. -
Теперь-то и пойдет самое важное. Обычно говорят, что начало - это уже
полдела; то же относится1 и к нашей душе: желание стать добродетельными -
полпути к добродетели. Но знаешь, кого я назову добродетельным? Человека
совершенного и независимого, которого никакая сила, никакая нужда не
испортит. (4) Такого я и прозреваю в тебе, если ты будешь упорен в своих
стараниях, если будешь поступать так, чтобы между твоими делами и словами не
было не только противоречия, но и расхождения, если и то и другое будет
одной чеканки. Твоя душа еще не на верном пути, если поступки твои не
согласуются между собой. Будь здоров!
Письмо XXXV
Сенека приветствует Луцилия!
(1) Упрашивая тебя быть усердней в занятиях, я хлопочу о себе. Мне
хочется иметь друга, но если ты не станешь и дальше образовывать себя так
же, как вначале, то другом моим не сможешь быть и не будешь. Покуда же ты
любишь меня, но другом еще не стал. - "Как так? Разве это не одно и то же?"
- Нет, и разница тут велика. Друг всегда любит, но кто любит, тот не всегда
друг. Потому что дружба приносит только пользу, а любовь иногда и вред. Так
совершенствуйся хотя бы ради того, чтобы научиться любить. (2) И спеши, если
ты стремишься к совершенству ради меня, не то выучишься для другого. А я уже
заранее предвкушаю плоды, воображая, как мы будем жить душа в душу, как те
силы, что уходят у меня с возрастом, возвращаются ко мне от тебя, хоть ты и
ненамного младше. (3) Но я хочу испытать эту радость не только в мечтах. И в
разлуке те, кого мы любим, приносят нам радость, но только небольшую и
недолгую. Быть рядом, видеть, говорить - вот живое наслаждение, особенно
если встречаешь не только того, кого хочешь, но и таким, каким хочешь.
Сделай мне самый большой подарок - подари самого себя! 1 А чтобы стать еще
усерднее, вспоминай, что ты смертей, а я стар. (4) Спеши же ко мне, но
прежде - к себе самому. Совершенствуйся и больше всего заботься о том, чтобы
быть верным самому себе. Всякий раз как захочешь проверить, сделано ли
что-нибудь, взгляни, хочешь ли ты сегодня того, чего и вчера. Перемена
желаний доказывает, что душа носится по волнам, появляясь то там, то тут, -
куда пригонит ветер. Все, что стоит на прочном основании, непоколебимо. Это
доступно достигшему совершенной мудрости, а отчасти и тому, кто с успехом в
ней совершенствуется. В чем между ними разница? - Второй еще в движении, он
хоть не меняет места, но колеблется, а первый недвижим. Будь здоров!
Письмо XXXVI
Сенека приветствует Луцилия!
(1) Ободри твоего друга, чтобы он всем своим благородным сердцем
презирал хулящих его за то, что он избрал безвестность и досуг, что
отказался от почетной должности и, хотя мог подняться выше, предпочел всему
покой. С каждым днем им будет все яснее, что он заключил сделку к своей
выгоде. Те, кому завидуют, то и дело меняются: одних вытесняют, другие
падают. Счастье - вещь беспокойная: оно само себе не дает ни отдыха, ни
срока и на множество ладов тревожит наш ум. Каждого оно заставляет за
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат