Ультиматум губернатору петербурга - страница 8


***


Начальник Управления ФСБ генерал-лейтенант Егорьев быстро шел вниз по лестнице. У служебного входа в Большой Дом, именуемого "подъездом № 2", его уже ждала машина. Через восемь минут у генерала назначена встреча с губернатором Санкт-Петербурга. По весьма серьезному вопросу. Прошло почти два часа с того момента, как Егорьев ознакомился с содержанием письма террористов. Половину этого времени заняло экстренное совещание с руководителями БТ и следственной службы. Офицеры пытались определить пути решения проблемы на базе тех фактов, которыми ФСБ располагало на данный момент. Еще минут тридцать генерал потратил на подготовку доклада Яковлеву.
Начальник Управления уже вышел на улицу и подошел к правой дверце автомобиля, когда его окликнули:
- Евгений Сергеевич!
Егорьев обернулся и встретился глазами с полковником Костиным. Костин выглядел, как всегда, спокойным, но Егорьев понял: что-то экстренное.
- Да, Игорь Иванович, слушаю.
- Только что из Приозерска отзвонился Климов, - негромко сказал полковник, приблизившись вплотную. - На складе недостача тротила... большая недостача...
- Сколько? - жестко спросил генерал. Костин помедлил - совсем немного, всего полсекунды - и ответил:
- Сто двадцать килограммов... двенадцать ящиков.
Дело принимало совсем скверный оборот. Егорьев покачал головой и сказал:
- Спасибо. Что-то еще?
- Больше ничего. Существенного - ничего. Генерал посмотрел на часы: до аудиенции у губернатора оставалось семь минут.
- Спасибо. Работайте, Игорь Иванович. Он сел в автомобиль. Мягко закрылась дверца, и "волга" выехала на Литейный, а потом полетела по Шпалерной.

***


Утром, по дороге в офис, Дуче встретился с одним из своих людей. Они проговорили минут пятнадцать - Семен давал инструкции. Адрес Птицы Генка и сам знал: на зоне они одно время корешились. Именно это сильно заботило Дуче. Не подведет ли Генка Финт? Дело-то щекотливое... весьма щекотливое. Ничего особенного, конечно... Но касается старого кореша... Тут всякие нюансы могут быть.
А выбора у Дуче не было. "Кадровый вопрос" в последнее время обострился в группировке Фридмана до предела. Он и всегда стоял остро. Это только в газетках пишут, что криминальный мир имеет неограниченную кадровую подпитку. Ну, имеет... а кадры-то какие? Дебилы, гопота, вместо мозгов - бицепсы. Разве таким можно поручить серьезное дело? Дерьмо! Только кулаками махать... дерьмо... Удивляться-то нечему - народец изначально мелкий, примитивный, тупой. И жадный.
Если бы он, Дуче, рассказал хотя бы тому же Козуле-покойнику о СВОИХ мотивах в этом деле... нет, не понял бы Козуля! Посмотрел бы как на шиза. Им ведь всем только бабки нужны. И ни хера им не понять... Никогда.
Терминатор прикрыл глаза. Он смотрел на затянутый черной фатой дыма горящий город. Он стоял на палубе галеры и прислушивался к крикам на берегу, к вою сирен, к грохоту взрывов. Город превращался в руины, бестолковые гэбисты тащили чемоданы с зеленью. Не нужно! Оставьте себе! Молите о пощаде на коленях... Но и это вас не спасет. Комендор, заряжай!
- Эй, Ефимыч! Ты чего, заснул?
- Нет, Гена, я не сплю, - Дуче открыл глаза. - Я... мечтаю.
Финт смотрел удивленно. Он и раньше замечал за шефом некоторые "странности". Но сегодня - слишком. Может, и прав был Очкарик, когда говорил, что Дуче место в психушке.
- Нет, Гена, не прав был Очкарик, - сказал Семен неожиданно.
Финт вздрогнул, а Терминатор посмотрел насмешливо. Он даже подмигнул и усмехнулся:
- Не бзди, Гена. Будешь исполнять мои директивы точно - все будет о'кей. Просек?
- Просек, - неуверенно ответил Генка. Дуче иногда пугал его. Казалось, он умеет угадывать мысли собеседника.
- Тогда иди. Сделаешь все как обкашляли, и жди моего звонка. Будет тебе жизнь в шоколаде.
Финт вылез из "скорпио" и пошел к своей "семерке". По дороге он дважды оглянулся. А Семен остался доволен произведенным эффектом. Он закурил и снова вернулся к мрачным мыслям о кадрах. За последний месяц он лишился почти половины своих людей. Сначала денег, потом людей. С деньгами все ясно: 17-е августа, ГКО, замороженные вклады... потерял он на этом много. Вернее сказать - все! Почти все. А тут еще эта история с таможней. После кризиса объем таможенных грузов сократился втрое. Там, где на границе еще вчера скапливались сотни грузовиков с фурами, теперь стало тихо и пустынно. Замерла жизнь на причалах порта, слонялись без дела злые, лишившиеся "левака" таможенники на железнодорожных терминалах... Тогда-то и "прихватили" эти проклятые вагоны с водкой. И Дуче попал в лапы Сергея Палыча Короткова. Разное про Короткова говорили в городе. Разное... Но в одном все сходились: за Палычем - сила. Большие деньги, крутые связи.
Коротков взял Сему Фридмана за горло, как матерый зек школьника. Поставил на бабки. А Дуче был уже разорен. Можно было, конечно, продать квартиру, машину, дачу... А самому что - с голой жопой остаться? Мелькнула мысль - убрать Палыча. Такой способ "погашения долгов" в России девяностых довольно широко практиковался... По здравом размышлении Дуче все же отказался от этой глупости. С Коротковым ему не тягаться!
А незадолго перед этим, в августе, Семен Ефимович решил вернуться к своей давней идее. Она завораживала, от нее сладко и жутко замирало сердце. Она наполняла Дуче сознанием собственной значимости. Он шел к этому давно. С того самого проклятого восьмидесятого года. Он сам не замечал, что некоторые его поступки направлены на реализацию идеи мести двуногим тварям. Совкам, сломавшим его жизнь, изувечившим его тело. Про душу он не говорил никогда: это удел попов. И нервных дамочек.
Он шел к этому давно, несколько раз уже почти решался. И каждый раз - отказывался. Поступками Семена руководила шизофрения. Его решение приступить к операции было вызвано внутренними причинами. Финансовые трудности не играли здесь совершенно никакого значения. Просто в результате прогрессирующей болезни он однажды окончательно ощутил себя Терминатором. В нем еще жил Дуче, но голос Терминатора звучал все сильней, набирал мощь, силу. Даже если бы дела Семена Фридмана шли блестяще, даже если бы кризис не коснулся его бизнеса и Дуче не оказался в лапах Сергея Палыча Короткова... все было решено. Черная Галера начала свой рейс в ноябре восьмидесятого - в тамбуре поезда "Петрозаводск - Ленинград". Завершила в девяносто восьмом. Сейчас она стояла на рейде.
Непосредственную подготовку к операции начал Дуче еще в начале августа. А в середине сентября решение принимал уже Терминатор. Иногда эти двое пересекались, в одной голове звучало два голоса одновременно. Иногда Терминатор как бы уходил в тень, умолкал... но всегда возвращался. Его решения становились главными, обсуждению не подлежали. Дуче никогда не расстался бы с Очкариком, но Терминатор решил жестко и бескомпромиссно: Очкарика слить. Авантюра, говоришь? А теперь ты висишь на рее.
Ах, кадровый вопрос! Вечное проклятие реформаторов во все времена. Головная боль гениев. Терминатор хотел провести реформу Человечества. Огромного совкового человечества. Питер - проба пера. Черной Галере по силам кругосветный вояж.
Кадровый вопрос. Одиночество. Невозможность поделиться с кем-либо своими идеями. Вот если бы Птица... у него крепкий хребет. Но он не поймет, никогда не встанет рядом. Хрен с ним! Не надо. Терминатор идет один.
Остальные - инструмент в его руках. Исполнители. И Птица исполнитель. Повязан на свою бабенку. Любовь, понимаешь... щенок.
Сигарета догорела, обожгла пальцы. Терминатор не должен чувствовать боли. Семен Фридман почувствовал. Он выругался, вышвырнул окурок в окно. Эти переходы из одного состояния в другое - пугали его. Он не успевал перестроиться, приспособиться. Ломался ход мысли, Семен Ефимович начинал совершать странные, нелогичные поступки. Он знал, что он - Терминатор. И все же... УБОГИЙ, - сказала та сука в тамбуре.
Он закурил сигарету. Затянулся. Кто он сейчас:
Терминатор? Дуче? Он сам не понимал. Мысли путались, рвались.
Жаль, что Птица не с ним. Жаль. Дуче присматривался к нему еще в зоне, когда скрип весел Черной Галеры был еще не слышен. Понял - в этом угрюмом мужике стержень есть. И голова, и характер. И крутая спецназовская закалка. На зоне-то человека видно насквозь. Как ты не прикидывайся, тебя расколют и место твое определят. Многие в хату входили жуликами, а выходили мужиками. Или опущенными. Или не выходили вовсе. Да, крепко стоял Птица на зоне. А вот на бабе обмяк. Жаль, его можно было бы оставить в живых. Не как помощника, нет. Как хороший инструмент. Но теперь уже невозможно.
Кадровый вопрос... Цепь потерь в команде Дуче началась с Очкарика. Приказ отдал Терминатор. Спустя неделю менты замели Ежа и Брюхана. Большой ценности они не представляли. С точки зрения Терминатора. Зато Дуче могли пригодиться. Ну... сами козлы косяка упороли. Затеяли пощипать одного барыгу за спиной Семена. А ума-то кот наплакал. Отморозки... Из Крестов потом маляву прислали: выручай, Ефимыч, сними с кича. Хер вам! Ввели в блудняк - хавайте пайку хозяйскую. Может, поумнеете.
А вчера - Козуля. Вот это уже проблема. Через Козулю менты, вернее гэбисты, запросто могут выйти на прапора. И тогда остального тротила точно не видать. И все нужно начинать сначала. А силы уже на исходе. Второй раз стать Терминатором он уже не сможет. Ни время, ни обстоятельства не дадут... Тридцать килограммов тротила превратились в облако раскаленного газа - впустую! Еще восемьдесят спрятаны где-то в Приозерске. У этого армейского сапога. Их надо срочно добыть и привезти. Птица - единственный, кто знает Прапора в лицо, единственный, кто это сможет сделать. Надо посылать Птицу.
Сегодня Терминатор превратит его в послушный инструмент. Заставит исполнять свою волю, свяжет его по рукам и ногам. Птица найдет Прапора, возьмет тротил, а Прапора уничтожит.
Семен пустил движок и резко взял с места. Вслед за ним тронулась невзрачная серая "пятерка", стоявшая метрах в шестидесяти позади. И бежевая неприметная двадцать четвертая "волга", которая пряталась на прилегающей улице.

***


- Угроза реальна? - лаконично спросил губернатор. Он умел включаться в работу сразу, вычленять суть проблемы и искать пути решения. Это было сочетанием как личных качеств, так и огромного опыта практической деятельности в экстремальных условиях.
- Да, Владимир Анатольевич, мы вынуждены считать угрозу реальной, - ответил начальник УФСБ.
Губернатор с силой провел правой ладонью по голове с безукоризненным пробором. Жест получился скупой и энергичный... Генерал-лейтенант Егорьев подумал, что реальный губернатор отличается от своей "телеверсии" энергией и напором. Работа руководителя такого уровня постоянно подбрасывает так называемые нештатные ситуации, требует умения держать удар и брать на себя ответственность. Иногда - чудовищно тяжелую ответственность. Яковлев умел.
- А, черт! - сказал губернатор и снова быстро перечитал текст. А текст был такой:

УЛЬТИМАТУМ


В полночь 20-го октября будет произведен первый взрыв. Это предупреждение.
Если Вы хотите избежать катастрофических разрушений и огромных человеческих жертв в Вашем городе, то ровно через сутки, в полночь 21-го, должны передать мне выкуп в размере 5000000 долларов.
^ Это справедливо - по доллару с жителя.
В противном случае 22-го, в полдень, произойдет второй взрыв в людном месте. Мощность - 10 килограммов тротила.
^ Взрывы будут производиться ежедневно в полдень, в людных местах. Последствия каждого - УЖАСНЫ.
Общее количество - десять.
Если вы проявите разум и Покорность, я не буду разрушать город.
^ Сообщите мне контактный телефон для связи с Вами.
Его должна назвать Марианна Баконина 20-го октября в 21.35 в программе ТСБ на сотой секунде эфира.
^ Я сообщу свои дальнейшие инструкции.
ТЕРМИНАТОР.
Губернатор снял очки и посмотрел на генерала. Во многом они, безусловно, были похожи: уверенностью в себе, твердостью характера, умением добиваться поставленной цели. Те времена, когда на волне "демократических перемен" к власти прорывались пустомели, прошли. Новая жесткая реальность востребовала человека дела. Егорьев подумал, что смутить этого крепкого мужика можно только телекамерой, а в жизни это не просто.
Губернатор кивнул на ксерокопию "Ультиматума":
- Думаю, автор этого опуса - психически больной человек. Шизофреник.
- Сейчас текст обрабатывают наши эксперты-психологи. Очень скоро мы получим квалифицированное заключение. Это позволит определить тип личности, составить психологический портрет. А также понять его мотивы и более достоверно оценить реальность угрозы.
Яковлев с уважением относился к Егорьеву, к работе "конторы" с Литейного. В силу своего положения губернатор знал многое из того, о чем никогда не узнает рядовой обыватель. Работа "комитетчиков" традиционно не афишировалась, их руководство почти не светилось на телеэкранах. Но именно благодаря этой тихой, незаметной и трудоемкой работе город жил спокойно... Насколько это вообще возможно в нашем "правовом" государстве.
Безобидный лист белой бумаги лежал на полированной столешнице. Негромко тикали часы на стене. Отражалось в благородном паркете солнце. На рее Черной Галеры покачивался висельник: притихла стая телефонов на приставном столике. Город ничего не знал о нависшей угрозе.
- Психологический портрет и тип личности - это, конечно, хорошо, - сказал губернатор, - но напрямую к преступнику нас не ведет. Так, Евгений Сергеевич?
- Безусловно, Владимир Анатольевич. Это всего лишь одно из направлений в оперативно-розыскных мероприятиях. На данный момент мы располагаем информацией о двух участниках преступления. Один - погибший перевозчик взрывчатки, некто Козлов. Говорить о его причастности со стопроцентной гарантией нельзя. Но есть факты, которые привязывают его к "Ультиматуму" крепко.
- Какие именно? - уточнил губернатор. Генерал вытащил из папки еще один лист бумаги - ксерокопию схемы, изъятой во время обыска в доме Козлова. Он молча протянул его губернатору. Яковлев быстро и внимательно изучил копию вещдока.
- Эта схема, - прокомментировал Егорьев, - изъята нашими сотрудниками при обыске у погибшего. Здесь явно изображен план некоего перекрестка. Вот, например, надпись "ул. К"... пересечение с улицей, обозначенной буквой "П". И выше надпись: "налево во двор под арку"... стрелочка. Это, в принципе, может и не иметь никакого отношения к нашему делу, но...
- Дата? - спросил Яковлев.
- Дата, - ответил Егорьев. - Если человек перевозит груз - весьма, замечу, немалый груз - взрывчатки. Если тот же человек тайно хранит схему с датой, соответствующей дате взрыва в "Ультиматуме"... Вывод напрашивается сам: очевидно, на схеме указан "адрес" первого взрыва.
Невинный листок бумаги лег рядом с первым. Губернатор обвел красным фломастером цифру "20.10." на одном и надпись "20-го октября" на другом. Потом поднял взгляд на Егорьева:
- Продолжайте, Евгений Сергеевич.
- Компьютерный анализ показал, что пересечений улиц с названиями, начинающимися на буквы "П" и "К", в Санкт-Петербурге более двадцати. С буквами нам, конечно, не повезло...
- В силу их широкого распространения, - понимающе кивнул головой губернатор.
- Да, - подтвердил генерал. - На "П" начинаются более девяноста улиц. А есть еще переулки, проезды, бульвары, скверы, набережные, линии, шоссе и так далее... всего названий на букву "П" в черте города насчитывается сто сорок пять. Есть проблема с переименованиями - многие люди до сих пор пользуются старыми, привычными названиями. Та же самая картина с буквой "К" - более сотни улиц. А с переулками и прочим - сто семьдесят объектов. Наши оперативники уже изучают перекрестки "П-К". Возможно, нам удастся зацепиться.
Губернатор посмотрел на схему, в глазах читался несомненный интерес.
- Далее, - продолжил Егорьев, - нами изучаются связи погибшего перевозчика. Он занимался коммерцией, так что контактов имел довольно много. Сотрудники следственной службы уже активно работают в этом направлении. В прошлом Козлов имел судимости, мы проверяем его связи по этой линии. В ИТК, где он отбывал наказание, будет командирован опытный сотрудник... Второй фигурант - сообщник нашего "коммерсанта", армейский прапорщик. Он-то и похищал тротил со склада. Сегодня утром мы провели ревизию - похищено сто двадцать килограммов.
- Сколько? - невольно вырвалось у губернатора. Другой реакции на эту информацию Егорьев и не ожидал. Он внятно повторил:
- Сто двадцать килограммов тринитротолуола.
Висельник на рее галеры под названием "TERROR" весело оскалил гнилые зубы. "Пиастры!" - заорал пьяный петух. Метались над искрящейся Невой чайки.
- Что ж, давайте обсудим, чем именно администрация может помочь в этом случае. Мне, в общем, ваши трудности с материально-ресурсным обеспечением известны. Будем их решать.
Лаконично генерал-лейтенант перечислял вопросы: транспорт, бензин, средства связи, контроля и наблюдения. Губернатор делал пометки в блокноте.
Технические проблемы они обсудили за пятнадцать минут. После этого начальник УФСБ убыл. Расширенное совещание с участием ГУВД назначили на шестнадцать часов.
Некоторое время губернатор сидел неподвижно, затем вызвал помощника и продиктовал:
- Начальник УГПС Чуприян. Митягин из гражданской обороны Иванченко и...
- Простите, Владимир Анатольевич, который Иванченко? Николай Никонович?
- Да, командир ПСО , и Усенков из "Скорой". Да... еще начальник комитета по управлению жилым фондом. Всех через сорок минут ко мне.
- Хочу напомнить, Владимир Анатольевич, что через сорок минут вас ждут на открытии...
- Я знаю. Придется извиниться. Направьте кого-нибудь.
Через тридцать восемь минут в кабинете губернатора собрались руководители "аварийных" служб города. В разговоре с ними Яковлев сообщил о предстоящих учениях по ликвидации последствий крупной аварии, предложил определить узкие места. Вопросы оказались те же самые: транспорт, бензин, средства связи... и еще "тысяча мелочей". У каждой службы - своя. Более-менее просто решались вопросы только с маневренным жилым фондом: количество свободных мест в общежитиях и комнат в коммуналках было достаточным. Совещание продолжалось около часа. Механизм предотвращения и ликвидации последствий возможного взрыва начал работать.
Пять миллионов жителей Санкт-Петербурга ничего об этом не знали.
Менеджер "по работе с персоналом" Игорь Шалимов всегда относился к поручениям шефа более чем ответственно. После разговора с Коротковым он вызвал своих разведчиков и дал им новое задание: обеспечить непрерывное, круглосуточное наблюдение за Семеном Фридманом. Сил для этого было, конечно, маловато, и Штирлиц из "Золотого миллиарда" это понимал... Он сам прошел отличную школу наружного наблюдения еще в советские времена, в ленинградской милиции.
Шалимов проинструктировал разведчиков и пообещал, что лично будет участвовать в работе, подменять их при необходимости. Это не было пустой болтовней - все сотрудники Штирлица знали, что Игорь не боится ни многочасового ожидания "объекта" на морозе, ни выматывающих автомобильных "прогулок" по городу, ни страшной неизвестности засад... Он прошел закалку в уголовном розыске. Это говорит о многом.
Люди Шалимова сели на хвост Фридману 20 октября в восемь утра. Его вели на двух машинах. Грамотно, тактично. Они зафиксировали контакт Дуче с Генкой Финтом и проводили его до офиса. Семен припарковал свой "скорпио" возле конторы и вошел в подъезд. Разведчики расположились на разных сторонах улицы в пределах четкой видимости. Они настроились на ожидание. Разведчикам НН более, чем кому-либо, ясен смысл пословицы: "Хуже нет - ждать и догонять". Ждать и догонять - это их работа. И делать ее необходимо скрытно. Чтобы не спугнуть клиента, да и самому не схватить пулю. Бывает и такое.
В 9.30 объект "Хромой" припарковал свой автомобиль и вошел в подъезд. Он кивнул мордастому охраннику на входе и скрылся за массивной дверью со сверкающей медной ручкой. Охранник зевнул и тоже исчез. А в 9.56 на противоположной стороне улицы появился некий тип в темно-коричневом старомодном плаще и вязаной лыжной шапочке. На усатой толстой морде очки в массивной оправе.
Одно из специфических профессиональных качеств сотрудника наружки - способность (она же, и потребность) постоянно контролировать ситуацию вокруг. Со временем это становится потребностью, от которой разведчику не отключиться даже на отдыхе. Он все время "просеивает" и людей, и автомобили вокруг объекта. Он обязан вычислить потенциальный контакт объекта со связниками, он должен уметь обнаружить контрнаблюдение. Квалифицированный разведчик обязан также отличить случайный контакт от маскируемого под случайный, предвидеть поступки объекта, и т. д. и т. п. Азам этого дела можно научить, а мастерство... мастерство от опыта и от Бога. Или оно есть - или его нет.
У Владимира Попова, такого же серого, потертого, неприметного, как и те "жигули", в которых он сидел, особо высокой квалификации не было. Шалимов лично натаскивал его больше года. Потом махнул рукой - какой уж есть. Но на особо серьезные объекты не ставил. На рядовые операции - чего ж? - пойдет.
На Колесника - а это был именно он - Попов обратил внимание только после того, как Ванька неуверенно подошел к "скорпио" и, воровато оглянувшись по сторонам, снял очки. То, что прапор увидел в салоне, его явно обрадовало. Ванька вновь перешел на противоположную сторону, сел на скамейку в сквере и вытащил из кармана газету.
Попов нажал кнопку переговорника и вызвал напарника, Сашку-Краба:
- Краб, ты видел?
- Да, - напарник был краток.
- А тебе не кажется...
- Кажется, - перебил Краб. - Очки - явная маскировка. Он в них не нуждается. Прошел мимо меня минут пять назад, присматривался к домам... потом засек машину. Проверил по каким-то известным ему признакам. Опознал.
Попов был несколько раздосадован - Краб, как всегда, сумел увидеть и проанализировать ситуацию и быстрее и полнее.
- Что будем делать? - спросил он, скрывая досаду.
- Ждать, - ответил Краб. Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат