В психологии - страница 8

социальная установка в своей основе фундирована общепсихологическим законом формирования установки на базе встречи потребности и возможности, затем на этой основе возникает аттитюд, имеющий свои закономерности формирования, который потом постепенно превращается в переходное состояние между социальной установкой и поведением – тенденцию к действию

.
Что же касается различных попыток предсказать поведение на основе установки, многочисленных экспериментов по поиску соответствия поведения и установок, подобных экспериментам Лапьера, то нам данный подход представляется отражением американского взгляда на роль психолога в обществе, которому уготованы две функции: академический ученый и «социальный технолог» (манипулятор). Именно эти две позиции, перенесенные на нашу почву, породили страстное желание манипулировать личностью «во благо общества». Думается, нет необходимости доказывать очевидное. Как отмечает П.Н. Шихирев, для иной позиции психолога в обществе важна гражданская позиция, которую он видит в европейской психологии через роль психолога-«социального критика», «эманси­патора». Основная задача психолога здесь видится в том, чтобы осуществлять тотальную критику через вовлеченность в событие, сотрудничество с теми, для кого проводятся исследования (см.: Шихирев,1999).
Исходя из этого для психолога будет гораздо важнее не прогноз поведения, а помощь индивиду в овладении своими потенциями, возможностями окружающего мира. При этом подразумевается, что психически здоровая личность будет направлять свои усилия прежде всего на реализацию своего внутреннего потенциала, но не на деструктивную деятельность, при возникновении которой, собственно, и нужен прогноз поведения. Задачи же манипулятивной пропаганды должны быть рассмотрены в этом случае отдельно.
Возвращаясь к вопросу соотношения поведения и установки, следует отметить, что, по Надирашвили, после экспериментов Лапьера исследования соответствия установки и поведения пошли по двум различным направлениям. Первое видело в установке один из частых факторов поведения, который действует одновременно с другими. К ним можно отнести работы Леонарда Дуба (Dооb, 1947). Как уже отмечалось, для него установка – это опосредующая переменная, которой индивид научается посредством выработки определенного отношения и выработки определенного поведения.
Второе направление отмечает, что одинаковые установки – это только видимость, на самом же деле нет двух одинаковых установок. Этой позиции придерживались Чейн и другие (Сhеin, 1948). Это так называемая многокомпонентная теория установки, в которой при выяснении ее особенностей необходимо учитывать все компоненты и степень совместимости между ними.
Различное поведение является следствием различных несовместимых компонентов. Эту идею развил далее Фишбейн (Fishbein, 1968). Он отмечал, что Лапьер не исследовал фактически установок владельцев гостиниц к студенческой паре китайцев. Сам анализ установки был значительно шире анализа поведения, где брался только один компонент.
Лапьер не учитывал также степень близости того, чьи установки измеряются, и объекта установки. Не бралось во внимание и то, какого рода поведение прогнозируется на основе установки. Розенберг (Rоsеnbеrg, 1963) подчеркивал, что нужно иметь данные относительно всех компонентов установки. Шоу и Уайт (Show, Whitе, 1967) отмечали, что установка вообще не есть тот механизм, который подразумевает определенную тенденцию к действию.
Как отмечает Надирашвили, в ряде исследований подтверждается соответствие установки и поведения. Например, работа Креча, Крачфильда и Балачи приводит к выводу о том, что при соответствии между различными компонентами можно предполагать соответствие установки и поведения. Фергюссон отмечает необходимость рассмотрения всей системы установок, поскольку установка не является изолированным компонентом в созвездии других установок (Кrесk, Сrutfiеld, Ваlа­сhy, 1969; Fеrgusson, 1939). Важно также определить степень вовлеченности «Я», периферийность установки, чтобы обозначить степень ее влияния на поведение.
Надирашвили объясняет парадокс Лапьера с позиций теории установки в общей проблеме связи установки и поведения, отмечая при этом, что необходимо наличие актуально-моментальной установки, с которой связана и социальная установка как вид фиксированной установки. Без актуальной установки не может осуществляться активность индивида, хотя иногда вместо нее может возникать фиксированная установка.
В парадоксе Лапьера Надирашвили видит проблему взаимоотношений поведения с оценкой социального объекта, а не установки и поведения, поскольку выражение отношения еще не есть установка. Во втором случае (вопрос в письме Лапьера) у владельцев гостиниц возникает акт объективации, которого не было, по мнению Надирашвили, в первом случае. Мы также предложим далее свое объяснение парадокса Лапьера, исходя из нашего понимания структуры и функций социальной установки. Сейчас же важно еще раз напомнить, что поведение необходимо рассматривать только во взаимосвязи с другой важнейшей категорией в теории установки – активностью. Д.Н. Узнадзе начинает свое исследование именно с понятий развития и активности.
Нам представляется, что приводимое ниже высказывание Узнадзе отвечает феноменологическому подходу к установке. «Всякая активность означает отношение субъекта к окружающей действительности, к среде. При появлении какой-нибудь конкретной потребности субъект, с целью ее удовлетворения, направляет свои силы на окружающую его действительность. Так возникает поведение. Как видим, оно подразумевает, с одной стороны, потребность и силы субъекта, с другой стороны, среду, предмет, который должен ее удовлетворить. Поведение представляет собой приведение в действие этих именно сил, и понять его вне потребности и предмета, ее удовлетворяющего, совершенно невозможно: конкретное действие определенных сил обусловлено конкретной потребностью, которая удовлетворяется определенным предметом. Следовательно, то, какие силы приведет субъект в действие, каково будет это действие, зависит от нужного субъекту предмета, на который он направляет свои силы: особенности действия, активности, поведения определяются предметом. Активность имеет всегда предметный характер; беспредметное действие было бы хаотично, бессмысленно, лишено всякой определенности, так что никто и не смог бы его назвать поведением» (Узнадзе, 1966. С.332).
Здесь важно то, что установка не мыслится вне отношения, вне своего предмета, вне окружающего мира. А сама активность индивида определяется предметом, окружающим миром. В этом нам видится принципиальная возможность анализа проблем установки с точки зрения экологического подхода Дж. Гибсона, в котором не хватает именно этого механизма установки, который мог бы «учитывать в одно и то же время и субъект, и предметную действительность», одновременно соответствуя одному и другому. В экологическом подходе эту функцию выполняет непосредственное восприятие, но не разработан механизм этого непосредственного восприятия.
Таковым нам представляется именно экологической компонент социальной установки. Узнадзе пишет: «Следователь­но, понятие установки позволяет судить, почему поведение целесообразно и имеет смысл, то есть учитывает в одно и то же время и субъект, и предметную действительность, соответствует и тому, и другому; оно позволяет понять, почему в участвующих в поведении силах учтен именно определенный предмет, и в случае его наличия стимулирует нас к действию, а при его отсутствии никогда не создает действительного поведения» (Узнадзе, 1966. С.333). Если соотнести теперь проблему Лапьера с последними словами в данном высказывании Узнадзе, то ответ будет достаточно очевиден.
Поведение и его связь с установкой – это одна из важнейших проблем установки. Другой такой проблемой является проблема первичности установки и деятельности. Данный вопрос активно разрабатывался А.Г. Асмоловым в его концепции установки. Спор между теорией деятельности и теорией установки породил множество работ, наиболее значительные среди которых – «Установка и деятельность» Ш.А. Надирашвили и «Деятельность и установка» А.Г. Асмолова. Рассмотрим позицию последнего автора.

^ Проблемы взаимодействия установки и деятельности


В свое время А.Г. Асмолов, касаясь центрального вопроса, писал: «В социально-психологических исследованиях всегда упоминается теория Узнадзе, когда речь заходит об установке. Но при этом иногда допускается неоправданное смешение ключевого понятия этой теории – понятия первичной установки – с понятием социальной установки, несмотря на то, что представители школы Узнадзе неоднократно выступали против такого смешения. Однако развести понятия первичной установки и социальной установки не удастся до тех пор, пока не будет решен вопрос об отношениях между установкой и деятельностью. Представители школы Д.Н. Узнадзе в течение многих лет последовательно отстаивают идею о существовании первичной установки, предваряющей и определяющей развертывание любых форм психической активности (Ш.А. Надирашвили, А.С. Прангишвили, Ш.Н. Чхартишвили). Представители же деятельностного подхода (А.В. Запорожец, А.Н. Леонтьев, Д.Б. Эльконин) не менее последовательно отстаивают альтернативную позицию, которая может быть лаконично передана формулой: «Сначала было дело» (Асмолов, Ковальчук, 1977. С.148).
Анализируя причины, заставившие Д.Н. Узнадзе постулировать первичность установки, А.Г. Асмолов предполагает, что психика рассматривалась Узнадзе как состоящая только из сознания. Мы уже отмечали, что едва ли возможно подобное понимание психики в работах Узнадзе, поскольку он сам неоднократно на это указывает, а также потому, что уже невозможно называть психологию сознания традиционной для двадцатых годов ХХ века, когда уже было сформулировано большинство современных направлений психологии, в том числе и наиболее мощные – психоанализ, бихевиоризм, гештальтпсихология.
В работах школы Узнадзе установка – явление сугубо первичное в отношении любого психического феномена и психики вообще. В этом и был основной замысел преодоления «постулата непосредственности». Сам же А.Г. Асмолов обосновывает свою мысль следующим образом: «Если же мы вслед за некоторыми авторами (см., напр.: Бжалава, 1971) предположим, что установка первична по отношению к любым формам поведения вообще, появляется до поведения и, следовательно, любые уровни деятельности являются производными от установки, ее реализацией, то при переходе к конкретно-психологическому содержанию понятия установки как тенденции, готовности к определенному действию сталкиваемся с серьезными трудностями» (Асмолов, 1978. С.28), которые, по мнению А.Г. Асмолова, можно свести к двум основным положениям. Во-первых, это должно приравнять понятие «установ­ка» к таким понятиям, как «либидо», «самость» и так далее.
Здесь А.Г. Асмолов приводит примеры подобного подхода у Фрейда, Адлера, называя это идеализацией. Им приводятся слова Узнадзе, который, по мнению А.Г. Асмолова, предвидел возникающие трудности и поэтому писал: «Установка является соответствующей объективному положению вещей, модификацией живого существа, отражением в нем как в целом объективного положения вещей. Для понятия установки именно это и имеет существенное значение, а без этого указанное понятие не имело бы никакой ценности для психологии» (Узнадзе, 1940. Цит. по: Шерозия, 1969. С.191).
Однако этот отрывок из Узнадзе представляется нам гораздо более важным в другом отношении: здесь очень хорошо показана взаимозависимость индивида и окружающего мира, обусловленность установки не только внутренним состоянием индивида, что в конечном итоге будет характерно для концепции А.Г. Асмолова, но и окружающим миром в виде его возможностей. Во-вторых, возникает «заколдованный круг», когда установка есть результат взаимодействия ситуации и потребности, а сама ситуация есть не что иное, как восприятие. Это же означает первичность восприятия, то есть в данном случае – деятельности.
В этих словах есть определенный смысл, но, по нашему мнению, не там, где его видит Асмолов. Дело в том, что ситуация может пониматься не только как восприятие, и даже не столько как восприятие. Ведь Д.Н. Узнадзе всегда подчеркивает ситуацию как нечто внешнее, индивиду не принадлежащее, как то, на что направлены деятельность индивида, его потребности. Восприятие же – явление сугубо интрапсихическое, которое, конечно же, первично для данного мгновения. Однако и само восприятие можно понимать по-разному. Нам, например, глубоко симпатично изложение взглядов на восприятие Дж. Гибсоном, который говорит о непосредственности процесса восприятия, о постулате непосредственности, то есть о том, с чем, на первый взгляд, боролся Д.Н. Узнадзе.
Таким образом, мы пытаемся подойти к проблеме с двух позиций: 1) уточнить понятие «среда»; 2) уточнить понятие «восприятие». Среда видится нам как понятие, близкое по своему содержанию к понятию «окружающий мир» в экологическом подходе в психологии, что означает многое, но прежде всего – его особое строение, а именно: встроенность элементов, взаимозависимость частей, взаимодополнительность мира и индивида.
Для нас самым существенным в понятии «окружающий мир» является тот факт, что этот мир содержит в себе возможности для удовлетворения потребностей индивида. В этом – суть их взаимосвязи и взаимодополнительности, в этом особенность экологического подхода Дж. Гибсона. Потребности индивида и возможности окружающего мира, таким образом, обречены на взаимодействие в рамках одной системы – окружающего мира. Иными словами,

ситуация у Д.Н. Узнадзе – это вовсе не восприятие, а возможности окружающего мира

.
Восприятие же само по себе является непосредственным и прямым, суть же восприятия состоит в извлечении возможностей окружающего мира. Индивид воспринимает не свет, звук и так далее, а возможности, которые предоставляет ему световая волна, колебания воздуха в окружающем мире. Звук падающего дерева в глухом лесу не существует для индивида, поскольку нет возможности его воспринимать, хотя сама по себе звуковая волна в лесу такая же, как на площади среди толпы. Это положение имеет для нас чрезвычайную важность, ибо снимает обвинения в теории «порочного круга», когда одно неизвестное объясняется другим неизвестным явлением.
Нам также представляется, что нет противоречия между постулатом непосредственности Дж. Гибсона и преодолением оного в теории Д.Н. Узнадзе, ибо за счет введения экологического компонента в установку мы получаем возможность установки оценивать через механизм интенциональности возможности окружающего мира непосредственно, прямо.

Установка, таким образом, принадлежит (именно своим экологическим компонентом) одновременно и индивиду, и окружающему миру,

что подчеркивалось в школе Д.Н. Уз­надзе.
А.Г. Асмолов для решения этого же вопроса предлагает свой вариант, который может быть выражен в двух формах: 1) отказаться от решения вопроса о соотношении восприятия и установки; 2) обратиться к теории отражения. «Попытка объяснить иерархию деятельности через иерархию лежащих в ее основе регулятивных механизмов вступает в противоречие с ходом развития регулятивных механизмов и поведения в филогенезе, поскольку поведение постоянно опережает в филогенезе формирование этих механизмов» (Асмолов, 1979. С.30). И далее он отмечает: «При исследовании вопроса об отношении между деятельностью и установкой всегда необходимо четко различать два аспекта рассмотрения: генетический и функциональный. Сказанное выше целиком и полностью относится к генетическому аспекту рассмотрения, но отсюда ни в коем случае не вытекает, что и в функциональном аспекте наблюдается аналогичная картина взаимоотношений между установкой и деятельностью. Напротив, в функциональном аспекте установка, сформированная в предшествующей деятельности, может вести деятельность и определять ее устойчивость» (Асмолов, 1979. С.31).
Второе решение предлагает Ш.А. Чхартишвили (1971), который полагает, что противоречие в данном случае можно решить, обращаясь к теории отражения. «Материальным базисом установочного отражения везде и всюду является физическое отражение и, следовательно, нет надобности для допущения какого бы то ни было восприятия, предшествовавшего возникновению установки» (Асмолов, 1979. С.31). Однако он считает, что это тоже не дает выхода, ибо физическое отражение в снятом виде есть во всех уровнях отражения.
Третье решение предлагает сам Д.Н. Узнадзе. Он вводит помимо двух факторов (потребности и ситуации) еще и фактор, который назвал «особым восприятием», «замечанием». Таким образом, возникают три степени восприятия: 1) ступень замечания; 2) ступень восприятия; 3) ступень объективации. Вслед за этим А.Г. Асмолов замечает, что если существует замечание, то есть активность, то это предполагает работу, а значит, и деятельность.
Оставив в стороне размышления о том, что замечание есть работа, а работа есть деятельность, обратим особое внимание на сам факт выделения Д.Н. Узнадзе данного феномена. В нашем представлении он понадобился Узнадзе именно потому, что перед ним стояла проблема «самого первого восприятия» – то, что мы называем первоначальным выбором возможностей.
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат