Женственной быть нелегко: но не легче быть и мужественным - Книга публикуется в сокращении


^ Женственной быть нелегко: но не легче быть и мужественным.


...В консультацию для разводящихся пришли молодые супруги. Они были так напряжены и озлоблены друг против друга, что не сразу удалось увидеть: оба — очень симпатичные и красивые люди (будем называть их “он” и “она”).
Она, как это часто бывает в таких ситуациях, была возмущена его эгоизмом, тем, что он “не ценит” ее. Она была уверена в своей красоте и даже не знала, что он тоже красив: она не сомневалась в своем уме и сильном характере, отказывая в этих достоинствах ему.
В чем же проявляется его эгоизм? Например, он в день ее рождения целый час говорил с другом по телефону о своих научных делах, а ее это вывело из себя. Почему же он так нехорошо вел себя? В беседе выяснилось, что незадолго до этого муж отказался от аспирантуры, от работы над своей любимой темой, чтобы поступить на хорошо оплачиваемую должность. Это было его жертвой ради семьи — на этом настаивала жена. Но эта жертва оказалась для него непосильной: он чувствовал неодолимое раздражение, испытывал чувство неудовлетворенности новой работой. Разговор с бывшим сокурсником был для него отдушиной. Последнее время он стал холоден, равнодушен к ней, и у нее нет чувства надежности: рано или поздно их отношения все равно распадутся, считает она. У него тоже появились сильные сомнения, что они смогут создать хорошую семью. Он считает ее непревзойденной красавицей, а себя недостойным ее: да ведь и она сама неоднократно подчеркивала это...
Но истинная, глубинная причина этого супружеского конфликта обнаружилась при ответах на вопросы, которые я предлагаю разводящимся супругам. Этот перечень вопросов — не столько для получения информации о супружеских отношениях, сколько для того чтобы навести их на размышления о том, какими могут быть хорошие супружеские отношения. И еще — для осознания своих ошибок. Так, на вопрос: “Какие качества Вы хотели бы видеть в своем муже?” — ответила: “Хочу, чтобы был настоящим мужчиной”. А на вопрос: “Считаете ли Вы, что Ваш муж имеет право на свое мнение?” — она ответила: “Нет, он должен соглашаться со мной”. На вопрос: “Уважаете ли Вы творческие интересы и склонности мужа?” — она ответила: “Да”, но этот ответ был далек от ее реальных поступков.
Моя собеседница — школьная учительница; эта работа, к сожалению, располагает к властному поведению. Но она же предполагает склонность и способность к пониманию и чуткости в отношениях с людьми, не так ли? На это я обратила внимание молодой учительницы, предложив ей отнестись к сложившейся ситуации как к педагогической, а не реагировать на нее подобно взбалмошной девчонке. Предложение было принято, и рассерженная гримаса сменилась оживленной заинтересованностью. Своими ответами на вопросы анкеты она обнаружила основное противоречие в своем отношении к мужу:

желание видеть в нем настоящего мужчину и свое подавляющее, доминирующее поведение

. Она убивает в нем чувство собственного достоинства, не видит его положительных качеств, “воспитывает” в нем рабскую покорность. И то, что это вызывает его отрицательные реакции и противодействие, говорит о мужественной натуре, которая не может проявиться. Чтобы муж был “настоящим мужчиной”, нужно самой стать “настоящей женщиной”. Это, кстати, поможет ей и в школе. Мне удалось подвести ее к осознанию своей ошибки; напрасно она настояла на отказе мужа от аспирантуры: человек не может быть счастлив, если насильственно лишен творческой работы.
В беседе с мужем я постаралась утвердить его достоинство, необходимость продолжать, насколько возможно, научную работу, не идти на поводу у жены, а “мягко, но твердо” становиться главой семьи. Оба были рады осознанию своих семейных ролей и необходимой линии поведения, особенно она: как выяснилось, ей очень хочется, чтобы в семье было несколько детей, она давно мечтала о материнстве. А для этого нужно быть женщиной в полном смысле слова и видеть в муже твердую опору.
После двух встреч мы расставались радостно. Передо мной были счастливые, красивые, влюбленные люди. Но вдруг лицо моей собеседницы стало тревожно-испуганным: “А что я маме скажу?!” Оказалось, что главным инициатором развода была ее мать. Я предложила “свалить” вину на меня.
Из опыта консультирования разводящихся можно сделать вывод: в большинстве случаев молодые разводятся под сильным влиянием родителей. Гораздо чаще это матери, и прежде всего матери сыновей. В таких случаях психолог испытывает бессилие: случай, казалось бы, простой; конфликт можно было бы разрешить без особых усилий, если бы за ним не стояла властная воля матери, гипноз ее воздействия на своего “ребенка”.
Успех этого воздействия предрешен многими слагаемыми.
Властная женщина видит в своем “ребенке” собственность и, затаив вражду к своей сопернице, ждет удобного случая, чтобы взять реванш. Удобные случаи не заставляют себя ждать: трудности совместной жизни у молодых неизбежны. Им можно было бы помочь, но властная женщина торжествует, когда у молодых что-то не ладится: “Ну, что я тебе говорила!..” И если раньше ее слова проходили мимо ушей, то теперь они падают на готовую почву и рано или поздно приводят к выводу: “Да, мать была права...” Когда с женой трудно, сыну есть кому пожаловаться, и мать становится его главной опорой и первой советчицей. И советы ее идут, как правило, не в пользу невестки: “Неумеха, грязнуля, лентяйка... И что ты в ней нашел?”
У властной матери дети обычно пассивны, безвольны, внушаемы. Им трудно преодолевать невзгоды семейной жизни, а еще труднее противостоять внушениям матери, ее разрушающей воле. Да и зачем? Семейная жизнь, особенно после рождения ребенка, совсем не сладкая: бессонные ночи, неухоженность, недовольство жены, ссоры. А дома у матери — покой, забота, сытая, ухоженная жизнь. Любой скандал для оскорбленного главы семейства становится поводом и оправданием для развода. И тогда ни слезы, ни раскаяние жены не могут растопить ожесточившееся сердце, которым теперь владеет воля матери. Таковы метаморфозы “хранительницы семейного очага”.

^ Диалогический вопросник межличностных отношений супругов'


В разрешении супружеских отношений может помочь психолог-консультант, но и сами супруги способны осознать причины своих трудностей и конфликтов. Человек может стать психологом в
__________________________________
' В отличие от диагностических вопросников, диалогический вопросник служит введением в диалог и принципиально не формализуем.
своей личной жизни. Главное понять, что мир в вашем доме зависит от вашего духовного возрастания, от способности видеть в близком человеке его вечное духовное начало:

духовное Я

.
Предлагаемый вопросник, возможно, поможет вам в осознании характера ваших отношений.
Для профессионального практического психолога этот вопросник является введением в диалог. Вопросы в нем расположены в порядке постепенного перехода от

наличного Я к духовному Я

. Это позволит в беседе нащупать “зону ближайшего развития” собеседников и остановиться на обсуждении вопросов, доступных их внутреннему опыту и пониманию, не переходя в “зону недоступности”.
“Сверхзадача” такого диалога — помочь супругам

переосмыслить свои личные отношения с духовной точки зрения

. После явно утвердительных ответов на последние четыре вопроса можно начать диалог, направленный на переосмысление предшествующих ответов и совместную выработку духовных принципов взаимоотношений, изменяющих прежние разрушительные установки и привычки.
Ответы на эти вопросы могут помочь Вам глубже понять характер Ваших отношений, их явные или потенциальные трудности и возможности их предупреждения и преодоления.
1. Основан ли Ваш брак на любви ?
2. Основаны ли Ваши отношения на привязанности?
3. Господствует ли в Ваших отношениях половое влечение?
4. Преобладает ли в Ваших чувствах желание любви к себе?
5. Преобладает ли в Ваших чувствах любовь к нему (к ней)?
6. Относитесь ли Вы к нему (к ней) как к самому себе?
7. Изменилось ли Ваше первоначальное отношение к нему (к ней) в сторону ухудшения?
8. Открываете ли Вы в нем (в ней) новые достоинства?
9. Вызывают ли Ваше недовольство недостатки мужа (жены)?
10. Стремитесь ли Вы перевоспитывать его (ее)?
11. Предпочитаете ли Вы поощрение порицанию?
12. Преобладают ли в Ваших отношениях положительные эмоции над отрицательными?
13. Умеете ли Вы предупреждать назревающий конфликт?
14. Способны ли Вы погасить конфликт, пожертвовав своим самолюбием ?
15. Способны ли Вы “не заметить” огрехов мужа (жены) в острой ситуации, чтобы поговорить о них в “добрый час” ?
16. Любители Вы “читать мораль”?
17. Существует ли между Вами взаимопонимание?
18. Доверяете ли вы друг другу?
19. Считаете ли Вы его (ее) своей собственностью?
20. Верите ли Вы в то, что Ваш брак — на всю жизнь?
21. Чувствуете ли Вы духовную близость?
22. Поддерживаете ли Вы творческие интересы и увлечения мужа (жены)?
23. Способствует ли Ваш союз духовному развитию каждого из Вас?
24. Считаетесь ли Вы с индивидуальными особенностями мужа (жены): темпераментом, характером, привычками, воспитанием и т. д. ?
25. Есть ли у Вас желание “переделать” его (ее) по своему образцу ?
26. Думаете ли Вы, что знаете его (ее) “насквозь” ?
27. Если у Вас разные взгляды, предоставляете ли Вы мужу (жене) право думать по-своему?
28. Считаете ли Вы, что мужчина должен быть главой семьи ?
29. Согласны ли Вы с тем, что главное призвание женщины — материнство ?
30. Способны ли Вы сохранять душевный мир и спокойствие, когда Ваша “половина” теряет их?
31. Предпочитаете ли Вы воспитывать мужа (жену) или исправлять свои недостатки?
32. Способны ли Вы принимать близкого человека таким, каков он есть?
33. Переживаете ли Вы его (ее) радость и горе, как свои собственные?
34. Чувствуете ли Вы себя со своей “половиной” единым целым?
35. Говорит ли Ваш душевный опыт о том, что мир в семье зависит от Вашего внутреннего мира?
36. Доверяете ли Вы голосу совести, подсказывающей Вам, хорошо или плохо Вы поступили в той или иной ситуации?
37. Знакомо ли Вам чувство раскаяния в своем отношении к родному или близкому человеку после его кончины ?
38. Возникало ли у Вас чувство, что только теперь Вы знаете, какое сокровище потеряли в лице этого человека ?
39. Осознаете ли Вы, как мелочны и ничтожны супружеские неурядицы перед лицом вечности?
40. Понятно ли Вашему уму и сердцу, что за внешними временными проявлениями человека скрывается его вечный духовный лик ?
Тогда сбылось реченное через пророка
Иеремию, который говорит:
глас в Раме слышен, плач и рыдание
и вопль великий;
Рахиль плачет о детях своих, и не хочет
утешиться; ибо их нет.
Мф. 2, 17-18.

^ Продолжение рода


Если спросить женщину, идущую на аборт: “Убили бы вы своего новорожденного ребенка?” — она с возмущением ответит, что, конечно же, нет. Почему же она убивает своего ребенка, еще не рожденного? На этот вопрос она ответит с еще большим возмущением, что это вовсе не убийство, потому что это “еще не человек”, кроме того, раз закон это разрешает, значит, это не убийство. Далее может развернуться длинная цепь общеизвестных аргументов в пользу аборта, его оправдание и даже возведение в добродетель.
Аборты в нашей стране стали настолько массовым и общепринятым явлением, что вопрос: “Имеем ли мы право уничтожать уже зародившуюся человеческую жизнь?” — глас вопиющего в пустыне.
Чем же отличается еще не рожденный ребенок от новорожденного? О новорожденном также можно сказать: “Еще не человек”. Окажись он в волчьей стае, из него вырастет животное. Новорожденный — лишь возможный потенциальный человек, как и зародыш в утробе матери. Разница в том, что он отделен от нее, и мать его видит перед собой.
Новорожденному предстоит еще долгий путь через младенчество, детство... Но когда же можно с уверенностью сказать о себе: “

^ Я уже — человек!

”? Что касается меня — нет, еще не могу: я все еще

становлюсь

человеком, и это становление не прекратится, пока я живу. Возможный, потенциальный человек, которого я в себе предчувствую, так непостижимо велик, что в свои уже преклонные годы я вижу себя его зародышем. Ощущая в себе эту глубокую тайну, невозможно с легкостью распоряжаться своей и другой жизнью, как бы тяжка и “бесполезна” она ни была. Это чувство живет в нас. Оно проявляется в том, что мы не убиваем безнадежно больных, умирающих людей, не убиваем калек, уродов, психических больных. И закон это запрещает. Тогда как аборт — уничтожение жизни, набирающей силу, полной неведомых возможностей, ожидающих лишь своего часа. И закон это разрешил. И совершают это люди в белых халатах, давшие клятву Гиппократа не убивать зачатого человека и не давать абортивных средств.
В некоторых странах возраст человека определяется не с момента рождения, а с зачатия ребенка. На Руси почитание таинства зачатия выразилось в строительстве Зачатьевских храмов и в празднованиях зачатия Праведной Анной Марии и праведной Елизаветой Иоанна Предтечи. Духовная интуиция народа свидетельствует этим, что возрастание человека начинается с его зачатия и жизнь в утробе матери — его первый возраст.
Матери знают, и это закреплено в народных поверьях и обычаях, что во время беременности следует быть в добром расположении духа, хранить себя от дурных впечатлений и переживаний, чтобы они не повлияли на ребенка. Через мать ребенок общается с миром, усваивает первые впечатления. Они, конечно, еще не сознательны, но и у новорожденного еще нет сознания, да и у взрослого не вся психика сознательна. Значит, зародившийся человек может быть предметом изучения не только биологии, медицины и физиологии, он нуждается в психологическом понимании и педагогической заботе, как и новорожденный младенец.
Многие женщины чувствуют, что аборт — это убийство, но не многие признаются себе в этом. По рассказам одного хирурга-онколога, перед операциями, когда женщины не знали, выживут ли, они начинали исповедывать ему, человеку неверующему, свою жизнь и спрашивали: не является ли их болезнь наказанием за аборты?
Сколько матерей жалуется на своих детей: выгоняют, пьют, избивают... Одна женщина сказала: “Хороших-то деток поубивали, а плохие-то остались — вот и мучимся”.
Может быть, плохие-то остались потому, что сами мы таковы: принесли собственных детей в жертву себялюбию, чтобы “пожить для себя”, своим эгоизмом породили эгоизм единственного ребенка — свое наказание.
Консультируя разводящихся, я вижу, как распадаются семьи от нежелания иметь детей и от неспособности рожать после аборта.
___________________________________________
' Медицинская статистика говорит о том, что в тех странах и в тех регионах нашей страны, где рождаемость низка в результате предупреждения и прекращения беременности, у женщин резко возрастает раковая заболеваемость органов, связанных с продолжением рода.
Раскаяние приходит, когда “гром грянул”: женщина с болью осознает свое несостоявшееся материнское призвание, с завистью смотрит на чужих детей, видит во сне своего нерожденного ребенка. Эта очевидная связь прочности семьи с рождаемостью подтверждается статистикой: в странах, где высока рождаемость, редки или почти отсутствуют разводы. Это закономерно, ведь главная задача семьи — воспроизводство жизни, не только физическое, но и духовное. Не выполняя эту задачу, семья легко распадается. И распадается вместе с семьей личность человека.
Швейцарский психолог К.Г.Юнг писал, что причиной душевных расстройств и заболеваний является “блокирование психической энергии”, это происходит, когда человек, уходя от трудностей, не осуществляет свое жизненное призвание.
Жизненное призвание женщины — материнство. Женщина прежде всего мать. Не выполняя свое призвание, она становится душевно ущемленной, неполноценной. Снижение социальной роли материнства уродует женщину, калечит ей душу. Мать — источник любви. Ее любовь — тот огонь семейного очага, который создает жизнь. Но может ли любить женщина, убивающая своих еще не родившихся детей? А там, где нет любви, начинает господствовать секс:

средство продолжения жизни превращается в самоцель, перестает служить своему назначению.

Это извращение жизненных ценностей ведет к роковым последствиям: если смыслом жизни становятся удовольствия, вполне закономерно, что матери бросают детей в родильных домах, убивают еще не рожденных.
От нравственного состояния женщины зависит жизнь общества. Проблемы воспитания детей и подростков, преступность несовершеннолетних, проституция, алкоголизм, наркомания и многие тяжелые проблемы нашего общества глубоко связаны с нравственным, духовным состоянием женщины-матери.
У Бориса Годунова в пушкинской трагедии “душа горит” и “мальчики кровавые в глазах”. Пока душа жива, она открыта для мук совести. Только у мертвого ничего не болит. Лучше не заглушать в себе голос совести, не успокаивать ее дозволенностью преступления, его массовостью, вынужденностью объективными обстоятельствами. Убивая зародившегося в себе человека, лучше не делать вид, что это для пользы человечества или своего любимого ребенка: цель не оправдывает средство — это азбука этики.
Альберт Швейцер видел основу этики в благоговении перед жизнью. Благоговение должна вызывать жизнь всякого существа, потому что жизнь — это тайна, она священна. Все, что знает наука о жизни, — лишь капля в море непознанного. Управлять жизнью человек не может, она ему не подвластна. Человек не может сотворить жизнь, не может остановить смерть. А управлять наука может лишь тем, что она способна создать. Человеку дано лишь воспроизвести жизнь, имитировать ее; создать же он способен лишь свое механическое подобие — робота.
Представим себе, что роботы со своими механическими “мозгами” взялись управлять жизнью человека... Подобно этому, и человек, распоряжаясь жизнью по своему ограниченному и оттого самоуверенному рассудку (увы, не разуму!), способен лишь разрушить ее. Плоды такого “просвещенного” рассудка мы пожинаем сегодня, на грани демографической катастрофы.
Самоуправство воспроизведением человеческой жизни может повлечь за собой вымирание народов и всего человечества.
Вот что писал об упадке Греции историк Полибий: “В наше время по всей Греции господствует бездетность и малолюдство, города опустели, настали неурожаи, хотя нет постоянных войн и эпидемий. Причина этого ясна, и средство к ее устранению в нашей власти: люди впали в тщеславие, не желают вступать в брак, а если и вступают, то не хотят воспитывать детей, с трудом разве одного или двоих, ради того, чтобы оставить им богатство и воспитать в роскоши. И вот зло незаметно быстро выросло”.
“Но у нас это не от хорошей жизни!”... И социологи пишут, что многодетные семьи находятся на грани нищеты, дети в них чувствуют себя ущербными среди обеспеченных сверстников и т.п. Демографы вычисляют, что для простого воспроизводства населения хорошо иметь троих детей в семье: однако сегодня наше общество не в состоянии обеспечить многодетных матерей. Многодетные семьи в лучшем случае вызывают соболезнование, а нередко — осуждающее и враждебное отношение.
...После лекции о семье ко мне подошла молодая женщина и рассказала, что сотрудницы ресторана, где она работает, враждебно относятся к ней за то, что у нее пятеро детей, называют ее “самкой”. Откуда эта враждебность? Нет ли за ней зависти, ущемленного чувства несостоявшегося материнского призвания? Может быть, это осуждение — оборотная сторона самооправданий этих женщин? Подобные мотивы могут лежать и в формировании отрицательного общественного мнения о многодетной семье.
Заметим, что основные аргументы против многодетности — экономического характера. Этические соображения при этом практически отсутствуют; по-видимому, подразумевается, что материальное благосостояние превыше всего, оно должно быть главным критерием жизни и поведения человека. Но, согласно такой “экономической этике”, вполне логично лишать жизни не только не родившихся детей, но и калек, безнадежно больных, умственно отсталых — всех, кто экономически бесполезен. В обществе, где материальные ценности превалируют над духовными и нравственными, бессмысленно говорить о духовности и нравственности, когда средства к жизни становятся самоцелью и главной ценностью самой жизни, неизбежен распад как личности, так и общества с его экономикой, что мы сегодня и наблюдаем.
“А что если все дети будут рождаться на свет? Где взять средства, жилплощадь и т.п.?” В ответ можно спросить: “А что было бы, если бы страна наша была многолюдной, если бы деревни не пустовали, не было бы дефицита рабочей силы и нехватки материальных благ?” Кто может ответить на все эти вопросы? Я не берусь и не знаю человека, способного решить все возникающие здесь проблемы. Жизнь мудрее нас. Рассудок же лукав, он способен заглушить голос совести и убить жизнь. Благоговение перед жизнью сделало бы нас разумнее и мудрее.
Проблема абортов обсуждается во всем мире, и ответы на нее даются разные.
В Италии был проведен опрос общественного мнения, результаты которого опубликовали во всех газетах. Как ни парадоксально, католический юг высказался в пользу абортов, а север, менее религиозный, — против. Когда были опубликованы эти результаты опроса, произошло событие, приковавшее к себе внимание итальянцев. Маленький мальчик провалился в шахту, вырытую еще во времена Древнего Рима для добычи воды. Несколько дней пролежал он там, пока не услышали его плач. Обессиленный ребенок не мог даже ухватиться за протянутую ему веревку, не мог брать еду, которую ему опускали. Как достать ребенка, оказавшегося на глубине 15 метров в узкой шахте? Были приняты самые решительные меры. Специалисты из Германии начали бурить шахту, параллельную той, в которую упал ребенок, чтобы снизу сделать к нему ход. Все это время ребенка подбадривали, поддерживали, как могли: провели свет, рассказывали ему сказки, сам президент пытался развлекать мальчика. Наконец, прорыли ход к мальчику, а он провалился еще на 20 метров. Нашелся спелеолог, согласившийся пройти по шахте вниз головой: он дополз до ребенка и пытался его взять, но тщетно; каждый раз тело ребенка выскальзывало у него из рук. Так и умер ребенок во чреве Матери-земли.
С точки зрения рассудка — просто несчастный случай. Но духовно чуткие итальянцы иначе восприняли это событие: смерть ребенка в утробе Матери-земли стала для них символом преступности аборта.
Нельзя обходить молчанием эту кровоточащую рану современной семьи.
Все сказанное, несомненно, вызовет бурю возмущения и протеста. Но консультирующему психологу это знакомо: так бывает всегда, когда затрагивается “больное место” собеседника. Это естественно и свидетельствует о продвижении в диалоге.
Остается признать, что современная семья перестает выполнять свое главное призвание — продолжение жизни на Земле, воспроизводство человека — телесное и духовное. Вместо того, чтобы быть очагом любви, согревающей и питающей души, она становится очагом вражды и убийства нерожденных детей. Семья не может держаться на сексуальной привязанности. Это — союз духовный.
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат
Реферат